По ложному следу

Этот вялотекущий «базар» мог тянуться бесконечно, никто никому не собирался уступать. Но лопнуло терпение у одного из братков, мордатого детины, облаченного в шикарный костюм – тройку серого цвета, правда без галстука. Видимо. Для этой части туалета он еще не созрел. По большому счету лицо парня и костюм являли собой образец противоположностей, ни как не подходящих друг другу. Шикарный костюм на «братке» выглядел совершенно чужеродным элементом.

– Слушай ты писатель хренов, или ты сейчас соглашаешься, или по другому базарить начнем.

Еще минута и ты на весь город кукарекать будешь.

Роману кровь ударила в голову от такого бычьего наезда. С ним так никто и никогда не смел говорить. Надо бы, конечно, сдержаться и спокойно покинуть это высокое сборище. Ведь он не в камере, где надо мгновенно реагировать на подобные выпады. Но не получается собрать всю волю в кулак и сдержаться. Ярость затмила рассудок. Так и не научился управлять собой. Сто раз же повторял инструктор по рукопашному бою: владеть и управлять своими эмоциями – значит побеждать.

Все это мгновением мелькнуло в сознании и пропало. Перед глазами только морда «бычары» и притихшая братва в ожидании представления.

Неизбежность схватки сразу успокоила Романа, все ведь свершилось и уже не отступить. Он расслабил мускулы, глубоко вздохнул полной грудью. Сейчас кровь насытиться кислородом, промоет мышцы. Заставит их через мгновение «взорваться», превратив тело в послушное и страшное оружие. – добротно учили разведчиков в морской пехоте при советской власти.

Сапрыкин потянулся в кресле и, не вставая, на метр отъехал от стола. Одновременно разворачиваясь вместе с креслом в сторону противника. Глядя тому прямо в глаза, с напускной ленцой процедил:

– У нас в камере такие, как ты, всегда в «обиженных» числились.

Детина от неожиданности взвизгнул. Отлетело кресло в сторону. В три шага он подскочил к обидчику и …….. начал медленно валиться. Не все уловили, как Сапрыкин, чуть привстав, коротко ударил точно в подбородок.

И тут же, не дав противнику завалиться, схватил его за уши и приземлил на колени, готовый мгновенно нанести страшный удар головой в нос. Видя своего кореша в такой позорной стойке, вскочили сразу четверо. Вскочил и Роман, оттолкнув от себя недобитого детину и кресло. Еще секунда и кровь хлынет ручьем в жестокой и смертельной схватке. Но вдруг грохнул выстрел, оглушительно, как в бочке. Все мгновенно замерли, через секунду начав оглядываться.