Госпожа Потусторонья

– Вот и правильно, – одобрительно промурчал кот, пока я хлопала глазами, решая, что делать в первую очередь: визжать, бежать или падать в обморок. – А то визги, писки… Прям истеричка какая-то, а не госпожа Потусторонья.

– Госпожа чего?

– По-ту-сто-ронь-я, дубина, – по складам повторил котяра таким тоном, что падать в обморок мне сразу расхотелось. Зато возникло труднопреодолимое желание прихватить нахала за рыжий загривок и хорошенько встряхнуть.

– Ты выражения-то выбирай, скотина рыжая, – обозлилась я.

– А ты мозги включи, тогда и я для тебя другие эпитеты подбирать буду. Прав был Серый, чучело ты, как есть чучело.

– Ну это уже ни в какие ворота! – Я уперла кулаки в бока. – Ты уж реши, кто я: дубина и чучело или госпожа чего-то там?

– Так это не мне решать, – ехидно оскалился котяра.

– А кому?!

– Тебе, милая, – пропел он и грациозным движением соскользнул с кровати.

Мягко переступая мощными лапами, он мимоходом потерся об мои ноги, едва не усадив меня при этом обратно в мокрые простыни, и, толкнув лобастой головой дверь, вышел вон.

Я плюнула ему вслед и покосилась на скелет, замерший за спиной.

– А ты? Ничего не хочешь сказать? Не стесняйся, выскажись, что молчишь-то? Может, я слишком разговорчивая? Или на мне мяса слишком много для госпожи посторонья?!

– Потусторонья, дубина, – донеслось из-за двери. – По-ту-сто-ронь-я! Неужели так трудно запомнить? Мало того что истеричка, так еще и склерозная тупица!

– Почему это я – тупица?! – Я даже ногой притопнула от злости на наглое болтливое животное.

– Заметь, с тем, что «склерозная», ты не споришь… – фыркнул кот, высунувшись из-за двери. – А тупица потому, что умная давно бы сообразила, почему скелет молчит!

– И почему же?

– И ты еще спрашиваешь, почему «тупица»? – ухмыльнулся рыжий гад и, увернувшись от мокрой подушки, снова исчез.

– А ты мог бы не выкаблучиваться и просто ответить?!

Ответа я не дождалась. Обернулась было спросить у скелета, но вовремя спохватилась и прикусила язык.

Впрочем, перепалка с котом имела и положительные последствия. Ругаясь с ним, я напрочь забыла о дикости ситуации, в которую угодила. А когда кот ушел, истерить уже не хотелось. Да и скелет, торчавший в углу, стал чем-то привычным и даже вызывал некую симпатию: он, по крайней мере, не хамил.

– Ну ладно… Ладно же… – Я погрозила кулаком двери и присела на край кровати, предусмотрительно выбрав сторону, где топтался кот.