Дважды возрожденный

Вот и сейчас он удобно устроился в седле сверкающей хромом Хонды, сжимая в руках тяжелый пулемет, ствол которого однозначно отслеживает траекторию движения гостей и покачивая головой в такт музыке льющейся из наушников плеера.

Со стороны Мотор выглядит как этакий герой голливудского боевика. Наличие мотоцикла и оружия еще более увеличивает сходство. Среднего роста, атлетического телосложения. Мужественные черты лица со сверкающей улыбкой, сводящей с ума большинство женщин.

До гномов остается еще десяток метров, а мы уже ощутили их запах.

Запах – визитная карточка этих существ. Запах настолько сильный, что с непривычки может закружиться голова. Его нельзя назвать особо неприятным. Так пахнет заплесневевший сыр. Некоторым даже нравиться… Лично я этот аромат терпеть не могу. Особенно сейчас…

Я никогда не мог отличать гномов друг от друга. Для меня они все на одно лицо. Маленького роста, не выше метр сорок, очень широкие в плечах, с длинными могучими руками и короткими кривыми ногами. В гномах самое неприятное это лицо.

Девчонки до сих пор от них шарахаются и стараются по возможности держаться подальше.

Из-за непропорционально большой головы, сидящей на короткой толстой шее, лица кажутся еще более крупными. На их лицах доминирует нос – большой, крючковатый, мясистый вырост с оттопыренными ноздрями. Кожа очень грубая, похожая на наждачную бумагу, усеянную разномастными родинками и лишаями.

В общем, не лица, а рожи, самые настоящие. Этот натюрмордец (а иначе такую репу и не назовешь) дополняется крохотными глазками, прячущимися под массивными надбровьями и большими ртами с двумя рядами маленьких белых зубов.

Когда гном улыбается, а это к счастью бывает редко, хочется отвернуться, чтобы не видеть эту хлеборезку.

– Вы нарушили Договор! – сипя, произнес один из гномов, приблизившись.

– Нет, – спокойно парирует Мичман, не вставая со ступенек. – Мы сделали все что смогли. Выше себя не прыгнешь.

По предварительной договоренности, достигнутой в результате длительного спора всего коллектива в центральном зале Башни за час до приезда гостей, переговоры должен был вести именно он.

От его словоблудия и выдержки, возможно, зависит наша судьба. А возможно она уже решена и не подлежит обсуждению.

– Погибли наши братья! – маленькие колючие глазки буравят собеседника как острые сверла. – Это нарушение Договора!

– Наши люди дрались, защищая ваших братьев. Они выполняли Договор. Нас не в чем упрекнуть, – гнет свою линию Мичман.