Дважды возрожденный

Расталкивая толстой грудной броней обгорелые остатки языков, они медленно перебирая лапами, двигаются в сторону Башни как танковая дивизия. Такие же грозные и массивные.

Я с ужасом представил, что произойдет, если хоть одна капсула попадет внутрь Башни. Рассмотреть на полу в сумраке личинок величиной с палец будет трудно. Огнеметом и термогранатами в замкнутом помещении не повоюешь, самим хуже будет.

Все бросились закрывать заслонками бойницы. С лязганьем защелкиваются каменные засовы, входя в пазы.

Появившаяся в комнате Аня помогает мне ускорить этот процесс.

– Есть готовность! – ору что есть сил, закрыв все бойницы.

Моему голосу вторят мужские и женские подтверждая готовность к последнему рубежу.

Я замер в ожидании. Аня, стоящая рядом, прижалась ко мне, как бы ища защиты. Я крепко обнял ее. В комнату постепенно стекаются грязные измотанные боем люди. Теперь в помещении смешались крепкий запах пота, гномья сырная вонь и сладкий аромат крови, обильно покрывающей одежду вошедших.

– Вот это битва! – вваливается с верхнего этажа Мотор, обмотанный крест накрест пулеметной лентой поверх черной кожаной куртки. – Чистое Ватерлоо! Они лезут и лезут… Мы их мочим и мочим…

– Ага! – мрачно поддакивает Миша. Он как раз тащил вверх очередной ящик с бутылками, но наткнувшись на спускающуюся Лену, поставил его в угол комнаты. – Вляпались по полной. Сидим, как кильки в банке, ждем пока ее вскроют и употребят нас с гарнирчиком.

– … под водочку! – с блаженной улыбкой на лице откуда-то снизу выбирается Малыш, краем уха услышавший наш разговор.

 – И чтоб грибочки обязательно были. Без грибочков никак нельзя, кощунство над продуктом получится. – Он аппетитно улыбнулся, представив себе такую райскую благодать.

– Малыш, не трави душу, – окрысился на него Миша. – Нас сейчас самих этот последний рубеж может медным тазиком накрыть, а ты …

От прослушивания прямой трансляции их гастрономических дебатов меня отвлекает злой бас Мотора за спиной.

– … а эти тут чего делают? – вызверился в сторону гномов Мотор. – Люди тут, понимаешь, рубятся до последнего, а они сидят думу думают! Ану встали быстренько и за работу!

На самом деле работы сейчас никакой нет, и если последний рубеж сработает неправильно, то никогда уже и не будет. Но я полностью согласен с его праведным гневом и поэтому не обращаю внимание на маленькую неточность.

Гномиха оторвала глаза от пола и презрительно глянула на него.