Дважды возрожденный

Вот… Вот… Еще чуть-чуть… Давай родимый, не подведи!

– Хух, – тяжело выдохнул я. Передние колеса уцепились за камни и джип, набирая скорость, рванул вперед. Два раза гулко бухнул карабин, и вслед за ним прозвучал ликующий вопль Стаса:

– Попал! Слыш, Витек? Попал!

В зеркале вижу хромающего тушканчика, отделившегося от общей массы. Пуля попала ему в ногу, заставив прекратить преследование.

– Может, остановимся и расстреляем их в упор? – обернувшись, предлагаю стрелку.

– Нет. Не успеем. Если хоть раз промахнемся, нам труба, – категорически отмахивается он и вытирает рукавом куртки пот со лба.

Стас выглядит счастливым. У него сейчас лицо, как у ребенка проснувшегося утром и увидевшего у своей кроватки долгожданный подарок.

И дошли же мы до того, что смерть живых существ, приносит нам радость.

Утвердительно машу головой соглашаясь. Стас на этот раз прав. Преследователи очень проворны и умны. Лучше уж жать на газ, тем более что до конца ущелья осталось минуты три, а там открытое пространство Пустоши и Цитадель.

– Цитадель! Цитадель! – надрываясь, орет в микрофон рации Стас, опасливо поглядывая на скачущих тушканчиков. – Это Бродяга. Цитадель, ответьте Бродяге. Мать вашу! Вы, что там спите!

– Да не ори ты так! Здесь я! Здесь! – Даже сквозь гул мотора и треск разбрасываемого гравия слышу голос из динамика изрядно потрепанной рации, стоящей рядом со мной на переднем сидении. – Что у вас случилось?

– Едем по северному ущелью. Через минуту вы нас увидите. У нас преследователи.

– Понятно, – хихикнул динамик. – Встречаем. Конец связи.

– Вот дура! – злобно орет Стас. Потом бросает микрофон рации на сиденье, меняет обойму карабина и, ворочаясь позади меня пытается найти удобное положение для стрельбы. – Нас вот-вот сожрут вместе с дерьмом, а она смеется.

Стас конечно же не прав и сам знает об этом. Просто дает знать о себе усталость, накопившаяся за два дня и злость поражения, давящая на самолюбие как серый булыжник. Все равно Аня, а это была, похоже, именно она, ничего не сделает, пока мы не окажемся в зоне действия артиллерии Цитадели.

Последний раз лихо вильнув, вырываемся из каменного плена на простор. Ущелье остается позади как ночной кошмар после пробуждения. Перед нами расстилается пространство Пустоши – этакой каменной тарелки, окруженной со всех сторон скальными массивами, с Цитаделью в центре.

На Пустоши поверхность почти ровная. По крайней мере, если сравнивать с предыдущим куском дороги.