Полигон безумной смерти

Метрах в десяти от памятника, на лавочке сидит группа подростков, пускающая по рукам косяк с марихуаной. Может и с чем другим, но вид у ребят полностью отъехавший. В остальном, никаких видимых аномалий.

Все как всегда.

– Вот. Здесь, – тыкает Шурик пальцем в серединку самой обычной полянки, укрытой от любопытных глаз буйными порослями кустарника и вереницей молодых деревьев.

Становимся на четвереньки и внимательно, метр за метром, просматриваем полянку.

Ничего. Кроме осколков битых бутылок, десятка окурков и одного использованного презерватива ничего обнаружить не удалось.

– Странно. Когда я отсюда уходил вместо полянки уже был кустарник и трава по пояс. А теперь опять все нормально, – удивленно сдвигает плечами Шурик, и в очередной раз пристально осматривает окружающую нас зелень.

– Более чем странно! Смахивает на навороченный розыгрыш с иллюзионом, – мрачно констатирую, поднимаясь с колен. И снова в душе заклубились смутные подозрения. Как-то все идет не так… Даже не понимаю, что меня настораживает… Мы словно музыканты играющие по написанным нотам.

И даже если очень захотеть сфальшивить не получится… Не дадут! Тут сам собой напрашивается вопрос: а кто собственно не даст? Кто писал эти самые ноты? Может это…

– Па! Глянь! Педики! – слышится из-за спины восторженный детский голосок.

Такие слова заставляют меня моментально обернуться. Все подозрения мгновенно развеиваются от столь внезапного вмешательства.

На тропинке в паре метров от нас стоит пара.

Похоже отец с сыном лет шести и сын тыкает в нас пальцем не оставляя ни малейшего сомнения в том, кто в этом парке по его мнению является представителем сексуальных меньшинств.

Обкуренная молодежь на лавочке дружно заржала и начала довольно громко развивать тему нетрадиционной ориентации в условиях пересеченной местности.

Глядя на мое свирепеющее лицо, папаша с сыном поспешно ретируются. Мальчик семеня толстым ножками рядом с широко шагающим покрасневшим как помидор отцом обернулся и взглянул на меня.

Удивительно, но на его лице застыло непонимание. Как будто он сказал совершенно не то, что хотел, а то, что его заставили. Заставили!

Отрицательно машу головой, разгоняя плетущуюся паутину подозрений. Нет. Так нельзя… Это уже паранойей попахивает. Подозревать шестилетнего мальчика… Глупость!

– Что это было? – оборачивается Шурик, не видевший эту парочку и похоже, погруженный в свои мысли даже не слышавший слов ребенка.