Мне шестнадцать

Рудник был затоплен еще при царе в 1905 году. Помню, была деревянная кладка два на два метра, из которой мы сигали в воду. Вот с нее я научился плавать. Кто-то из старших мальчишек, когда я стоял на ней, столкнул меня в воду.

Вам приходилось когда-нибудь получать кулаком под дых? Так вот, у меня перехватило дыхание, я глотнул изрядную дозу речной воды. Вынырнул на поверхность с выпученными от страха глазами, и поплыл по-собачьи к берегу. Так я научился плавать.

Мне шел седьмой год.

В семь мне первый раз удалили аденоиды, неприятная процедура, смею вас заверить.

Какой – то железякой типа кочерги, только маленькой, их выскребают из носоглотки. Болезненно и кроваво, шок для ребенка, но я выдержал, и знаете, задышал носом. И самое главное, я заметил за собой одну особенность-можете посмеяться- я приказал мысленно себе не чувствовать боли, получилось, черт возьми!

Меня готовили к школе, скоро сентябрь.

Недалеко от нашей улицы находился парк культуры и отдыха “ПРАВДА”. Чья она, правда? Правда не знаю.

Какой гений придумал такое название- “бальшая” загадка. Вспомнил, в честь газеты “Правда”, была такая в те времена.

И самая большая достопримечательность-маслозавод. Как водится, где есть завод-там есть отходы производства. Шелуха от семечек. Она (шелуха) лежала возле завода, большими барханами. Рядом транспортер для погрузки шелухи на автомобили, с последующим вывозом ее на городскую свалку. Как правило, транспортер на выходные отключали от электроэнергии, но в тот роковой день, электричество было подключено.

Мы, детвора, его (транспортер) включали, садились на ленту транспортера и с визгом сваливались с него в шелуху. Черт меня дернул, по-другому не скажешь, выключил транспортер, показалось, что шелухой забились шестерни.

Полез я правой рукой их чистить. Кто-то включил, моя рука прошла между шестеренками, получился фарш из кисти. Как прибежал домой, не помню. Что сохранилось из воспоминаний? Брат Саша, он на 10 лет старше меня, держит мою руку над тазом, рука перевязана жгутом, кровь хлещет.

Скорая, смутные воспоминания, операции. Дом, скорая, повторная операция. Провал памяти, бред.

Начал я себя осознавать, примерно через месяц.

Учиться пошел только через год. Учеба, на удивление, давалась легко. Учился играючи, аж до 5 класса. Начиная с 6 класса, мне учеба надоела, плюнув на нее, занялся уличным воспитанием. На улице нас насчитывалось пять ребят и 3 девочки, от восьми до двенадцати лет.