Вечный двигатель

Вадим не согласился:

– Ни в коем случае! Не сочтите за рисунок, но тут, знаете, все по тарифу. Нет-нет.

– Добро, мы поступим иначе…

Там же, те же, но этак сидя, так это все за импровизированным столиком – душевно, короче. Кроме того, тронутые уже сосуды. Еще закусь.

– Вадим, слушай сюда. Берешь олив… ну, так с полгорсти – и следи за моей рукой… – Пошел жест полный гастрономического сладострастия. Дальше горячо: – Ни в коем случае не всякие там маслины, а то иногда попускают. Про-фа-нация, уверяю!.. Теперь следующее действие – будь внимателен.

Все что мы приготовили, урезониваешь (снова жест) … имбирчиком… – Пауза. Взгляд стал строг, проговаривалось отчетливо и настоятельно. – И не перемешивать! Просто заклинаю… И последовательность – соблюдать непременно.

Пошла милая, хрум огурчик.

– А я, Серега, чебуреки признаю. Я тебя как-нибудь попотчую. Взгляни – тесто да фарш, куда проще. Но когда с душой – мощное изделие. Собственно, это мой жизненный принцип – простота и тщательность.

– Не возражать! – царила пьяненькая солидарность.

С шипением вобрал воздух. – Вадик, дружище, такие как ты державу и несут. Я знаю, я – психолог… Нравственность и ответственность! Верю, именно они обратно станут составлять достоинство. Нажрались свободы, обдемократились – хватит, пора за ум!

– Серега, ты прав.

– А я тебе так скажу, время бабское. Возьми – в чести хапок, голова идет исключительно как приспособление для завитушек, гримасы и прочего имиджа. Все на примитиве. Бабы, в общем, торжествуют.

 – Он вперился в бутыль. – Что остается?

– Ты глу-бо-ко прав. – Вадим достал сильный вздох. – А мы выпьем, и я тебе скажу вещь. Другому бы не решился, а ты – психолог… – Взмыли сосуды. Хрум. – Не стану кривляться и – без обиняков… – Произошел выдох – преодолевалось внутреннее сопротивление. – В общем, жена, похоже, изменяет… С другом… Не могу, конечно, утверждать, но чувствую. Такая вот ситуёвина… Нет, ты прав, время больное – впереди тот кто с мошной, а что я?!. (Вздох скорби.) Нет, она меня вроде любит… либо привыкла… но… Неприятно, скажу тебе.

Совершилось значительное молчание – минута неловкости. Сергей, наклонив голову, взял правой рукой мочку левого уха. Сильно глядел в пол. Голос получился проникновенный, нутряной:

– Тогда слушай. Я ведь свою прямо застал. В самый непосредственный момент… А ты говоришь психолог. Тут поневоле станешь.

– Хэк! – радостно качнул головой Вадим.

Было прилично за полдень, но и сумерки еще спали.