Пленных не брать!

Поди ты, в столовой нас пасли! Это с чего такое внимание?

– А известно ли вам, что Преображенский Алексей Михайлович совершил на гидропонных установках, где работает, кражу ста сорока трех килограммов минеральных удобрений, каковые продал затем жителю села Глушково Понасенко Василию Васильевичу?

– Во как! – подивился я. – Не знал. Крут Дрозд.

– Так уж и не знали? Ну, допустим. – Аркадий Борисович вскочил, походил кругами по комнате и продолжал: – А такого Букина Романа Павловича знаете?

– Ромка Букин? Служили вместе в танковых.

– А вы знаете, что Букин Роман Павлович убит позавчера вечером при невыясненных обстоятельствах у себя дома?

– Допрыгался, значит, Ромка. Ну, господь с ним. Я его предупреждал.

– О чем это? – прицепился следователь.

– Не ходи, говорил, Ромка, в коммерцию. Убьют. По-моему и вышло.

Следователь помолчал, катая по столу ярко-красную авторучку с торговой маркой кока-колы.

– Точно не видели его в последнее время?

– Говорю, года два не видел.

– Ну, допустим. А такого Мехтиева Гейдара Мухтаровича знаете?

– Бог миловал. Таких друзей не имею.

– А я про друзей не говорю. У означенного Мехтиева вы сегодня утром отняли крупную денежную сумму, а самого избили, так? Было?

– Было. А он первый полез. Оскорбил меня и вообще занимался спекуляцией.

– Врете. У него два свидетеля есть. Вы его ударили и потом еще ногами били, так? Повредили ребро, у меня справка медицинская есть.

– Да уж догадываюсь.

Чаю у него, что ли, попросить? Книжные каноны рекомендуют...

– Чайку у вас не будет? – спросил я.

– Чайку нету, – признался следователь и вздохнул. – Нету чайку. Зарплату задерживают, а уж про чай...

Мне почему-то сделалось неудобно.

– Да я так... И что мне инкриминируется, Аркадий Борисович?

– Да ничего, собственно, – огорошил он меня.

– То есть?

– Обычный административный арест, всё по закону.

– А били меня тоже по закону?

– Нет, били, надо думать, по почкам, – сказал следователь, проявив неожиданное чувство юмора.

Я знал этот анекдот, который он перефразировал, хотя его и запретили в свое время как профашистский. Еврея там били по морде, а не по паспорту.

– Шутите... И долго мне еще здесь сидеть?

– По закону – до трех месяцев, я ж сказал. Но я думаю, отпустят. Посидите дней пять, и отпустят восвояси. Этому...