Пленных не брать!

Завидев меня, он обрадовался, обрушился вниз и, высморкавшись, протянул мне ладонь:

– Константин.

– Валерик, – сказал я, пожимая эту грязноватую мозолистую граблю.

– А фамилия моя интересная – фамилия моя Горбачев, – продолжал Константин, тряся мою руку.

– Не родственник?

– Бог миловал.

– А за что запрессовали?

Мы сели на койку.

– Да ни за что, – заулыбался Горбачев. – Памятник взорвал.

– Который?

– Да Путину. Что возле шпалопропиточного стоял.

– Да ну?! Сам?

– Сам.

– А взрывчатку где надыбал?

– У вояк на самогонку выменял.

Мало было самогонки, а то бы я его вообще на хрен по окрестностям разнес. А так только уронил, да голова отвалилась.

– Оппозиция, стало быть...

– Какая к бесу оппозиция. Заманал, прямо напротив стоит, я живу там, знаешь, где раньше на первом этаже винный был?

– Представляю.

– Ну вот. Встал с похмелья, башка трещит, во рту будто коты навалили, а тут еще он стоит... Я и пошел к воякам. А сам-то откуда? Чего сел?

– Под облаву попал, – соврал я на всякий случай.

 – А сам – безработный.

– Я тоже. А раньше, представь, водилой работал.

– А возле завода холодильников не ты взорвал?

– Не, какой-то другой мужик. Да их столько повзрывали за последний год, что не упомнишь. Одно время, помню, Лениных взрывали. А сейчас – Вованов. И ведь ремонтируют. Откуда только деньги на эту хрень находят?

– Ну, на хрень всегда находят...

Я примерился было снова подремать, а что ж еще делать-то, но появился мой друг капитан.

– Спать целишься? – спросил он.

 – Не выйдет. Пошли на допрос.

– Только с допроса, – развел я руками. – Или он забыл что?

– Иди давай, – поморщился капитан. Устал, видно, замотался, даже не стукнул. – Нечего тут вопросы задавать.

Я пожал плечами и пошел, куда вели. Неожиданно обретший и вновь потерявший собеседника мужик с сожалением проводил меня взглядом. Хороший, видать, дядька, хотя и с дурью.

Но повели меня уже не к следователю, а вовсе в другое место. Кабинет был почище и поуютнее, с кожаной мебелью и бархатными шторами на окнах.

Следователь, или кто он там был по должности, тоже отличался от Аркадия Борисовича дорогим костюмом и откормленной внешностью. Судя по морде, он тянул минимум на подполковника, тогда как Борисыч был, скорее всего, задроченный старлей или капитан.

– Садись, Птахин.

Я сел.

– Ну что, друг ситный? Черножопого побил?

– Побил, – кивнул я.

– Правильно сделал, – заулыбался подполковник. – Чаю хочешь?

– Не откажусь.