Пленных не брать!

На евреев хохлы словесно наезжают, а танки их любят... И оружие любят – видал я и «дезерт игл» у офицеров, и штурмовые винтовки израильские... Интересно, чего это они с Израилем расторговались? И что взамен поставляют? Откуда бабки берут?!

Потом проехали пять ооновских бэтээров с джипом во главе. В джипе сидели девки, числом пять, в форме – связистки какие-нибудь или медсестры. Прапорщик помахал им рукой, девки засмеялись, и одна, азиатского вида, показала в ответ выставленный средний палец.

– Фак ёселф! – заорал прапорщик, демонстрируя незаурядное владение разговорным английским.

 – Факю, битч!

Наконец появился Салуцкий. Он выглядел подавленным.

– Педерасты, – тщательно выговаривая это сложное слово, выругался он в адрес, надо полагать, людей из бывшей школы.

Мы не стали устраивать расспросы, тем более капитан тут же вытянул из кармана маленький блокнотик серой бумаги.

– Талоны. Жрать, пить, – коротко пояснил он, подавая блокнотик старлею, как старшему по званию. – Все сразу не проедайте, но и не экономьте.

Еще дадут, если понадобится.

Это была хорошая новость. Жрать и пить – дело полезное, особенно если прикинуть, что может скрывать слово «пить». Поскольку Салуцкий ничего объяснять не стал, мы выгрузились чуть дальше по этой же улице, возле длинного одноэтажного домика, вроде бывшей конторы. Впрочем, выгрузились – громко сказано. Побросали свои нехитрые пожитки в большой комнате, где из мебели были только две двуспальные кровати с полосатыми матрацами, и отправились на поиски выпивки.

– Стой, пан! – крикнул прапорщик проходившему мимо украинскому солдату.

Тот послушно остановился.

– Где тут пожрать и выпить поскорей? – без обиняков спросил прапорщик.

– Да вон там, – показал солдат. – Длинный такой дом, сразу увидите.

– Дякую, – сказал прапорщик.

Да, вполне приличная забегаловка у них тут была. Как в старых боевиках про наемников: полутемная, с высокой стойкой, разбросанными по залу столиками, с рекламой пива «Миллер» и кока-колы на стенах, с маскировочной сетью под потолком.

Особняком висело несколько постеров с Арнольдом Шварценеггером. Нет, не тем Шварценеггером – крупным стариком в инвалидном кресле, а с памятным мне опять же по старым боевикам.

Ощутимо пахло пивом и сушеной рыбой, а также сигаретным дымом. Из динамиков орал вечно молодой Филипп Киркоров.

– На ценники не смотреть, – скомандовал Беранже, пошушукавшись с барменом, или как он там назывался.