Пленных не брать!

Признаться, идея хреновая: останки заборов, какие-то скрученные железяки и кучи битого кирпича – на что любоваться-то? Но место бойкое, в торговой сметке аре не откажешь. Тут же бабки торговали семечками, пирожками хрен знает с чем и всяким хламом, разложенным на пустых ящиках.

– Эй, пожрать есть? – спросил я, подходя.

– Ест пожрат, ест випит, – солидно сказал ара. – Чито нада?

– Пожрать. В смысле, закусить. К дамам идем в гости, понял?

– К билят идем? Тада нада канпет, колбас.

– Ты давай воду не мути, – встрял Дрозд, – мы не Пугачеву трахать идем.

Канпет на хрен... Сказано тебе – закусить.

– Пугачева старий, зачем Пугачева трахат? – удивился ара. – Надо сапсем молодой билят трахат.

– Давай не звезди, – поторопил Дрозд.

Ара пожал плечами и помахал кому-то невидимому рукой. Тут же со стороны почти дочиста вырубленного на дрова парка появился второй ара, с натугой тащивший чемодан. Он взгромоздил его на чудом уцелевшую скамейку и открыл.

Давненько я не видел столько еды в одном месте.

Нет, конечно, чан концентратного пюре или бочка квашеной капусты не в счет. Много, но не то. Здесь были паштеты, шоколадки, колбасы, какие-то копчености, печенье, консервы и даже шампанское.

– Купи шампан, – предложил первый ара. – Билят очен любит шампан.

– Сам ты билят, – сказал нервный Дрозд. – Давай вон колбасу... подешевле которая. И консерву попроще.

Я сложил колбасу и две банки килек в томате в пластиковый пакет «Кэмел», подаренный арой от щедрот.

– Сто двадцать тисач, – сказал ара, что-то подсчитав в своей черной голове.

– Ну ты даешь, бля! – поразился Дрозд. – Колбасы кусок и килек две банки – сто двадцать тонн? Охренел! Добавь хоть шоколадку, что ли!

– Дай иму шакалат, – буркнул второй ара, молчавший до сих пор.

– Харашо. На тибе шакалат.

Ара порылся в чемодане, нашел пару самых невзрачных китайских соевых батончиков и отдал Дрозду. Я рассчитался и прикинул, что осталось еще тысяч двадцать. Ну, не так и плохо.

Что там, интересно, за девки у Дрозда?

– Что там у тебя, Дрозд, за девки? – спросил я.

Мы вошли в страшного вида закопченную арку и оказались во дворе общежития. Двор был пуст, только в углу дико ржавел кузов «Москвича».

– Симпатичные вроде. Я их ночью видал, темно было.

– Ну ты и сволочь, – беззлобно сказал я. – Небось, старухи какие, хуже той Пугачевой... Ладно, один хрен, всё уже купили. Не возвращаться же.

На лестнице царил вонючий полумрак.