Ректор по семейным обстоятельствам

– И что будет? – ехидно уточнил кто-то у меня за спиной, пользуясь тем, что мое внимание было отвлечено поисками чистого стула. Готова поклясться, что догадалась, кто там такой смелый.

– Рискните, и увидите, – обтекаемо отозвалась я. Не забыть бы уточнить, какие в Академии предусмотрены наказания, а то за давностью лет в памяти остались только отработки под надзором наказавшего препода, что меня совершенно не устраивало. – Декорации замечательные, а теперь вы дружно приведете кабинет в первозданный вид. Без духов.

Своими руками. А я посмотрю. Можете начинать, леры студиозы.

Приличный стул мне найти так и не удалось, поэтому я прохаживалась по разгромленной лаборатории, глядя, как студиозы, тихо переругиваясь, наводят порядок.

– А я думал, вы нас зельеварению учить будете, – донесся откуда-то из-за пирамиды котлов уже знакомый голос. – А оказывается – уборке.

– Так баба же, – фыркнул кто-то гораздо тише, но вполне различимо. – Что умеет. Чему она тебя еще научить может? Детей рожать?

Я стиснула зубы, сделав вид, что не слышу наглеца.

Не говорить же им, что я понятия не имею, что они сейчас проходят.

– А я бы не отказался поучиться тому, что она еще может уметь, – хохотнул осмелевший остряк. – Давно не встречал такую симпатичную ква… Ква… Ква!

Он схватился за горло.

– Учись, – равнодушно проговорила я, едва взглянув, как он осыпает себя искорками, пытаясь вернуть нормальную речь. Безо всякого, впрочем, эффекта: шутливых плетений я в свою бытность студиозой придумала множество, и далеко не обо всех рассказала сокурсникам.

Удар гонга, обозначавший завершение лекции, все встретили с облегчением. И я радовалась не меньше разукрашенных разноцветными пятнами студиозов. За ничтожные два часа, пока длилась уборка, мое обозленное высочество трижды пытались проклясть и несчетное число раз разными способами вымазать радужным зельем. Зелье, автора которого мне так и не удалось вывести на чистую воду, я уничтожила лично. Последнюю склянку с ним посчастливилось отобрать у квакающего остряка уже после гонга.

И разочарованное выражение на перепачканной физиономии подсказало мне, что она была действительно последней.

Добравшись до собственного кабинета, я рухнула в кресло, чувствуя себя едва ли не хуже, чем после схватки с василиском-мутантом. А он, так, для сравнения, чуть не оторвал мне голову.

– Нет. Преподавание явно не моя стезя. Поубивать бы к ифитам этих студиозов, – пробормотала я, разглядывая на свет радужный трофей.