Угол смерти

Впрочем, он не тратил время зря – разглядывать построенную в готическом стиле церковь в виде грандиозного космического корабля было весьма забавно. Любитель старины увлеченно подмечал характерные детали романской архитектуры, не теряя и йоты интереса.

В это же позднее время по сумрачному кварталу Антигона прогуливался наряд жандармов в составе двух человек. Плотно сбитые Мишель Мишлен и Огюст Карнье болтали без умолку, курили сигарету за сигаретой, хвастались друг перед другом любовными победами и успешными операциями по захвату преступников, состязаясь в безудержном вранье.

Внезапно из-за монументального крыльца собора «Сен-Пьер» выскочила, взвизгнув тормозами, машина – красный обшарпанный пикап «рено». За рулем сидел чернявый, маленький француз Жан Буало. Молодое самоуверенное лицо с усиками чуть освещалось огоньком, приклеенной к губе папироски с марихуаной. Контролер нажал на акселератор и поехал за пикапом на приличном расстоянии, в метрах ста.

Карнье, рассказав напарнику последний анекдот, как старший в наряде, браво скомандовал:

– Мишель, постой немного здесь. Я отвалю, отолью.

Оба прекрасно знали, что во время дежурства сержант изменял жене. Здоровяк Карнье привычно скрылся за высокими дверьми дома своей любовницы, а Мишель присел на скамье в густой тени каштана. Здесь начинался небольшой сквер с памятником Виктору Гюго. Писатель как-то проехал через южный городок, и для привлечения форестьеров это событие мгновенно разрослось до целой любовной истории, которую рассказывали гиды туристам, захлебываясь от восторга.

«Минут двадцать у них на это уйдет, – с завистью подумал Мишель, – а то и больше. – Тут он не на шутку встревожился. – Смотри ты, «рено» Буало! Куда это он может ехать в третьем часу? Украл, подлец, что-нибудь!»

Верзила переместил автомат из-за спины на живот, быстро выскочил из тени деревьев и встал посреди освещенной фонарем узкой улочки.

– Ты что, козел, под колеса прыгаешь?!!

Однако, хорошенько рассмотрев жандарма с автоматом наизготовку, стоящего столбом перед самым бампером, Жан мгновенно выпорхнул из салона и плаксиво заизвинялся:

– Ой, это вы, месье Мишлен! Клянусь Девой Марией, не узнал! Простите ради всего Святого! Богом клянусь, никогда не прощу себе этой наглости…

– Заткнись! – грозно рявкнул жандарм.