Картина с пожаром

На тумбочке стоял снимок, с которого, сердито насупившись, поглядывал какой-то малец. Сын?

– Я так плохо спала, знаете ли, – в этот день она была немногословной. Сейчас будет рассказывать о том, как и что у нее болит, наверное. Тем временем мы зашли в мастерскую.

– Так плохо сплю, а под утро будит меня это…

– Этот будит? – не слушаю ее толком.

– Да смех какой-то, прямо вот отсюда. И смеется кто-то и хохочет.

Я остолбенел – в мастерской было все, как и вчера, кроме того, что обгоревшие рамы исчезли. Их не было.

– И смеется вот так вот: «хе-хе-хе», – она изобразила тихонько кашляющий смех. – Хе-хе-хе! – уже громче.

– Скажите, а… Полицейские… То есть, мой помощник вчера рамы от картин не уносил? Вот тут стояли обгоревшие рамы.

– Хе-хе-хе! – бабка продолжала демонстрацию смеха, но уже громче и выразительней. Теперь она мерзко смеялась, как иной киношный злодей, торжественно взирая на меня. У меня по спине побежали мурашки. Она не останавливалась.

– Просите! Я говорю, картины… – но это было невыносимо.

Ее смех уже не походил на что-то человеческое. Она лаяла и хихикала как гиена из старого мультфильма о Маугли. Я бы с удовольствием двинул ей прямо меж глаз, такое было желание, но вместо этого я попятился, еще раз оглядел комнату и буквально побежал на выход. Ноги пронесли меня мимо соседнего порога, где молча стояла молодая девушка и ловила меня своим взглядом.

Выбежав и обогнув дом, я вытащил из кармана сигаретку, закурил. Втянул горячий дым всем своим существом. Руки подрагивали, по лбу катилась ледышка пота.

Самое страшное – это неожиданное и неестественное в самом привычном – вот что я тебе скажу. Ни с того ни с сего дико захохотавшая старуха, посреди комнаты, в которой намедни горел сумасшедший художник. И постой, она сказала, что слышала смех. Слышала. Теперь меня догнала суть сказанного. Она слышала, как кто-то смеялся в мастерской. Ночью или под утро? Нужно было что-то съесть. Сильно не хотелось, но еда успокаивает, переключает. Мне нужно было собраться и выстроить всё произошедшее в ряд.

***

Купив себе яркую часть от американского образа жизни в виде бургера и картошки фри, я сидел в излюбленном кафетерии в центре города. Котлета напоминала по вкусу разогретую консерву, что одновременно возмущало и заставляло вспомнить что-то из детства. А картошка… Ну, а что картошка? Направляя очередной ее жирный обрубок в рот, я стал набирать номер художественной галереи. Гудок, я жую еще ломоть, успеваю подцепить следующий.