Лик на стене

Раньше они сами нас находили и не отпускали, думать не давали о чем-то еще, только бы найти, где друг другом насладиться. А теперь этих купидонов нужно высматривать, искать в линиях ее кожи, целовать ее дольше и медленнее. Тогда оно возвращается, тогда снова хочешь всем естеством.

Лин: Ты пропустил интересное. Мих сказал, что нашел-таки то лицо. Бредовая история, скажи? Но, глядя на него, я так не думала. Забавно, но мне вот, пока ты мылся, попалась статья о всяких образах нерукотворных. Рассказывают о лицах, проявляющихся на стенах или на полу.

Люди пугаются, пытаются их стереть. А потом разбивают стену, а за ней скелет чей-нибудь. Жутко. Мне слабо верится, но вдруг Миха наткнулся на что-то такое?

Я: Да загоняет он что-то по своей теме. И что он, рад, что нашел?

Лин: Ты же видел его, заяц. Он не был рад. Я его таким, наверное, никогда не видела. Ему больно или горько от чего-то.

Я: Серьезно? Думаешь это связано? Может он просто приболел.

Лин: Он много странного успел проговорить. Что лицо это что-то делает с его памятью.

Это лицо его испугало еще сильнее, так как снова показалось ему живым…

Я: Ясно, потом поговорю с ним. А знаешь, я завтра рано от тебя уйду. Да. Там с накладными какая-то жесть на работе. Знаешь, пошлю их завтра всех на и заживу новой жизнью. Заживем, а?

Лин: На мою зп зажить могут только некоторые мои части тела. Я им по очереди позволяю зажить, а другие на время усыпляю. А на двух детей, как мы, ее точно не хватит никак.

Я: Так я найду что-то другое.

Буду писать статьи в журналы или даже в газету устроюсь, коммерческие какие-нибудь тексты. Как Олег Дмитриевич.

Лин: Слушай, у тебя же там все хорошо на складе, платят тебе ровно по числам и парят раз в месяц, не больше. Я бы подумала на твоем месте, заяц.

Куда деваются эти романтичные девушки, которым ты пишешь стихи, которые говорят с тобой о самом главном, вечном и прекрасном ночи напролет? Как в них рождаются практичные и приземленные женщины, понимающие устройство мира на самом деле? Шучу, конечно, Лин и к тридцати годам сохранила романтичность, с ней всегда интересно и она уж точно не та женщина, которая ищет в жизни максимальных выгод.

Но почему-то со временем мы с ней все чаще стали говорить про работу и все чаще как бы на двоих приходим к мысли, что все идет правильно, а менять что-то, значит подвергать себя неведомому риску. И когда один из нас собирается выпрыгнуть из этой ямки, другой рекомендует ему хорошенько поразмыслить.