Сценарии, пьесы, сценарии. В трёх книгах. Книга 2

В дороге наконец-то прослушала Костин диск. Представляешь, Костик, дома – ну совершенно не было времени! С этой антрепризой столько хлопот! Слава Богу, все три спектакля имеют огромный успех. Зрители в полном восторге. Но с критикой, прессой, телевидением, с театрами приходится очень много работать. Много и трудно. На периферию приходится ездить. Да… Одно дело – играть самой, и совсем другое – руководить.

Костя. И тебе понравилось, мама?

Аркаева. Понимаешь, Костя, оказалось, что есть у меня руководящая «жилка».

Скажем, переговоры у меня обычно проходят удачно. Или жёсткие решения – они ведь касаются людей, с которыми ты…

Соркин. Ирочка, мне кажется. Костя спросил о своём диске.

Аркаева. Ах, это… Мне трудно судить. Я чувствую, что эта музыка не моя. Наверное, она нравится людям иного склада – более динамичным, менее деликатным. Но видно, что работа выполнена очень профессионально. А оформление диска – вообще выше всяких похвал! Необыкновенно броское!

Пригорин. А по-моему, диск хороший. Особенно понравилась третья композиция… если не путаю, «Априориум».

И ещё последняя – «Бифуркация чести».

Шамранин. Ну и названия! Я таких слов и не слыхал.

Доренко. Костя, «Априориум», это слово – ты его сам придумал? Как антитезу «Апостериориуму» Бориса Ильича?

Костя. (отвечает коротко и безразлично) Да. (очень заинтересованноПригарину) Борис Алексеевич, так неожиданно для меня – Вы сразу определили настоящее.

Пригорин. В каком смысле?

Костя. Только «Априориум» и «Бифуркация» – только за них и не стыдно.

А остальное – мусор. Надо же было чем-то наполнять и диск, и вообще… как раньше говорили, «репертуар».

Аркаева. Костя, ты говоришь об этом очень мрачно – но ведь так поступают все. Просто невозможно жить от шедевра к шедевру – тебя просто забудут. Забудут люди и затопчут конкуренты. А ведь надо же на что-то жить – разве я не права?

Костя. Права. Разумеется. Как всегда.

Соркин. Что же делать. если такая жизнь… Ничего не поделаешь.

Костя. Да… Ничего не поделаешь…

Полина Андреевна.

Да что же мы тут-то сидим, гости дорогие! Проголодались же с дороги, а у меня уже и стол накрыт.

Соркин. А ведь верно! Заговорились мы. Прошу всех к столу! Сейчас выпьем, закусим, чем Бог послал – другое дело!

Аркаева. О, я голодна как блокадница. С утра ни маковой росинки! Пойдёмте за стол.

Доренко (Соркину). Пётр, ты на самокате.

Соркин (усаживаясь в своё кресло). Слушаю и повинуюсь!

Пригорин. Ира, а подарки?

Аркаева.