Колесо

Вереница людей тем временем заполнила всю проезжую часть, а замыкали шествие четверо крепких мужчин, которые несли на плечах обшитый красной материей гроб. Главная странность заключалась в том, что гроб был совершенно пуст. Впрочем, на лицах людей участвовавших в этих своеобразных похоронах, не читалось ни тени скорби; они шли, весело переговариваясь друг с другом, и если бы не назойливое звучание оркестра, можно было решить, что это обычная демонстрация.

«Кого они вообще хоронят?» – удивился Рунов.

Тут он почувствовал, как кто-то бесцеремонно схватил его за руку.

– Ты чё здесь стоишь? – прокричал ему в ухо какой-то седовласый старик.

– Я… Да ничего…

– Смотрите! – заорал толстяк, идущий рядом с гробом. – Вот он, покойник!

Все посмотрели в сторону Рунова. Тот обернулся назад, ожидая увидеть там сбежавшего мертвеца. Но никого не было, и он понял, что обращаются именно к нему. Надоедливый старик как клещами продолжал сжимать руку, остальные обступили их со всех сторон, не скрывая своих мрачных намерений.

– Я не покойник! – возмутился Рунов. – Вы что, сумасшедшие? Отпустите! Куда вы меня тащите?

Он добавил ещё пару крепких выражений, но никто не собирался его слушать. Новоиспечённого мертвеца сноровисто затолкали в гроб, и процессия, как ни в чём не бывало, двинулась дальше.

Рунов поначалу растерялся от такого откровенного хамства, но быстро пришёл в себя и стал пытаться выбраться обратно.

– Хулиганьё! Совсем что ли крышу снесло!

– Лежи тихо, не дёргайся! – свирепо зашушукали носильщики.

– Господа! Но тут какая-то ошибка, – пролепетал сбитый с толку Рунов. – Я ещё живой!

– На, читай! – мужчина с белой повязкой бросил ему газету. – И перестань, ради бога, елозить, не то перевернёшь гроб!

Рунов сплюнул и развернул газету. На второй полосе он сразу увидел свою фотографию. И довольно странный текст, набранный нарочито крупным шрифтом:

«Сегодня, на тридцать пятом году жизни, нас покинул талантливый учёный-химик Ю. Н. Рунов…»

– Я не химик! – закричал Юрий Николаевич.

– Молчи, тебе сказали! – снова зашикали носильщики. – Что ты такой неугомонный!

«Это всё проделки этого… Альмира, – размышлял Рунов, дочитывая некролог. – Ну и дела!»

Он похлопал себя по карманам и, воровато оглянувшись, достал пачку сигарет. Никто возмущаться не стал, похоже, гроб ещё не считался общественным местом. Рунов щёлкнул зажигалкой и рассмеялся, представив себя со стороны.