Короли грязи-с

 – Может, и вам пригласить девушек?

– Нет, – сказал Илья Ильич сухо.

– Не сегодня, – ответил расслабленный и довольный собой Сергей Львович.

Павел Григорьевич торопился за девушкой. Милочка на ходу сбросила сарафанчик, расстегнула лифчик и подразнила им Семизадова.

– О-о! – покачала она ажурным бельем перед Павлом Григорьевичем, кинула лифчик в воду и прыгнула следом.

– Киса!.. Нимфа!.. Рыбка!.. – простонал Павел Григорьевич, спускаясь за ней по ступенькам в воду.

Милочка дала себя догнать и стала смеяться таким смехом, который все больше возбуждал Павла Григорьевича.

Он обнял ее и прижал к себе, после чего они стали тонуть. Милочка, выныривая и хватая ртом воздух, простонала: «Утонем же…» Тогда Семизадов показал ей повелительно на дверь с надписью: «Массажная» и сказал:

– Туда!..

После массажа сразу всего тела Павел Григорьевич вернулся к друзьям в предбанник, и они еще выпили. Затем помылись в душе и надели футбольные майки и трусы. Сзади у каждого на спине было написано «Россия».

У Павла Григорьевича на спине была цифра один, у Новосумова-Захребетского красовалась на спине семерка, у Ильи Ильича виднелась пятерка. И Гарик сидел за столом с шестым номером на спине. На груди у каждого можно было прочитать его имя.

Все пошли в игровую, где еще выпили, но уже за Павла Григорьевича, как за действующего президента. После столько выпитого спиртного сомнений в ином исходе приближающихся выборов не оставалось. За игровым столом Павел Григорьевич предложил продолжить игру.

– Я больше не… Не играю… – покачал головой Сергей Львович. – Не могу… Спать… Только спать…

Он поднялся и шатко пошел в соседний кабинет, где стоял диван и два кресла.

– Я тоже, – сказал Илья Ильич и, встрепенувшись, словно отмахиваясь от кого-то длинными руками последовал за банкиром.

За игральным столом оставались двое. Оба члены сборной «России». У одного на груди было написано «Паша», у другого на груди красовалось «Гарик».

– Я буду отыгрываться, – сказал Павел Григорьевич.

Горбоносый Гарик прищурился и молчал.

– Дашь отыграться? – спросил Павел Григорьевич.

– Дам, – сказал Гарик.

Ночь незримо обнимала двоих игроков и заглядывала непроглядной чернотой в окно.

За столом сидели Семизадов и Гарик. Очередная партия закончилась проигрышем Павла Григорьевича.

– Я буду отыгрываться, – упорно твердил Семизадов.

– Хорошо… Давай выпьем, – предложил Гарик.