Любовь в костюме

Никто не знал, когда именно оно придет по адресу, но, как говорили те, кто уже получили его, «оно придет в нужное время». Среди людей возможность избавиться от тревоги вызывала восторг и неподдельный интерес. Территория мастерской была не очень большая, хотя здесь помещался свой небольшой сад с яблонями и вишней, а вдоль забора летом росли пышные гортензии разных цветов. С виду здание напоминал форму шара, выстроенного из разноцветного кирпича.

Nosce te ipsum[1 - Познай самого себя.] – такая надпись висела прямо на воротах мастерской.

У входа стоял пожилой, с белоснежными усами дедушка Галимжан в тулупе. Он рассказывал об этом месте каждому, кто останавливался возле входа. Тех, кому становилось интересно, дедушка Галимжан лично провожал до гардероба, указывая, куда им нужно следовать дальше. Люди приходили разные: одни выглядели уж очень вычурно, всячески демонстрируя свое превосходство, как будто их нахождение здесь скорее исключительно, другие пришли сюда как зеваки, просто посмотреть, что тут происходит, даже не спрашивая, кто последний в очереди, третьи же явно услышали от кого-то, кто уже там побывал. С виду могло показаться, что здесь проходят какие-то концерты и представления, а иначе почему здесь так много людей и каждый день вывешивается новая завлекающая афиша, обещающая навсегда изменить жизнь того, кто сюда придет?

Внутри было довольно просторно, хотя из-за постоянной толпы складывалось ощущение, что скоро нужно будет переезжать в место побольше.

У дверей в зал стоял молодой билетер в смокинге, своей широкой белоснежной улыбкой он приветствовал каждого вошедшего, а затем выдавал его входной билет. Вход был прикрыт темной плотной тканью, а поверх нее свисала блестящая переливающаяся золотыми оттенками штора. У гостей появлялось ощущение, что они действительно попали в театральный зал. Первое, на что бросались глаза – это высокие расписные потолки, которые приглушенно освещала огромная люстра посередине. Любой звук отдавался здесь уходящим эхом. Затем глаза невольно направлялись на сцену с занавесом и трибуной. По бокам стояли скрипучие старые кресла-тройки для ожидания. На полу выстилалась ковровая дорожка, такая, какая бывает на какой-нибудь премии, где вручают статуэтку за роль. В зал заходило по 10-15 человек, и каждый удостаивался своего звездного часа, подходя к сцене, освещенной яркими прожекторами. Это придавало моменту свое особое значение.