Храм любви. Книга 4-я. Соблазн и облом

Если же для этого реализовать все достижения современного прогресса и заменить полностью живых, к чему же придём? – удивился Арабес. – У каждого свои тараканы в голове. Наверно, они могли бы и полезными где-то быть, и деньги носить, но это не самоцель. Ну разве я не прав? Ваши мысли, как злобные волчицы, набрасываются на моё сознание, как на желанную добычу. Напрасно я отношусь к тем представителям человечества, которые всё это могут ознаменовать пришествием Антихриста и концом света, и моё понимание не слабость для преклонения вашим утверждениям.

Хоть в чём-то я их и разделяю, вашими стараниями меня переубедить очень сложно. Только время расставит нужные точки над подобными мыслями.

Арабес опять настойчиво пытался донести до неё своё отношение к её пониманию, уже высказанному ранее, и чувствовал, что не выглядит достаточно убедительным. Она по-прежнему стояла на своём и утверждала:

– Моё понимание – это единственный выход, и в этом вас придётся убедить, чтобы вы от осознания счастья были рады носить меня на руках.

Он, как и ранее, только покачивал головой от категоричности её утверждений.

– Умеете вы будоражить сознание и к страсти призывать. Только я бы хотел, чтобы вы это делали не голой пяткой нереальных фантазий и знойной «мохной» промежности. Всё это может тянуть уже на преступление. В Америке даже случайное поглаживание дамы по попке уже считается таковым, а тут говорите о такой свободе, что в своём развитии может грозить и моральным распадом общества.

– Что не запрещено и не оговорено законом, то всё разрешено, а то, что не в кайф и душе не в рай, то нужно уметь обходить, как капли дождя, и даже без зонта.

Многое было в истории запрещено, даже разводы, но всё ушло и быльём поросло.

– Да, для вас и Бог не указ, и гроза, как и нет совести стыда. Я же краснею, как помидор без солнца, от отсутствия обоснованных условностей, правил и норм, которые вы не считаете необходимостью. Полагаю, что к сексуальному наркотику, хоть он и проносится дурманом счастья, привыкать нельзя.

– Это смотря где и когда. И посреди площади наложишь без стыда, если подопрёт нужда. Возможна любовная игра, и пусть совесть умрёт навсегда.

Ведь вы в чём-то всё-таки были почти согласны со мной, и в этом мы пересекаемся. Я же говорила, что науке любви, как азбуке, необходимо учить отдельно мужчин и отдельно женщин. Певцов учат, танцоров учат, а любить учить – это, выходит, грех. Когда стихия властвует над сознанием, любые законы бессильны.