Двор Чудес

Развернувшись на красных каблуках – обувь благородных вампиров, – он поспешно и заискивающе заверил Короля:

– Сир, я пошлю всех солдат на поиски узурпаторши!

– Тех же самых, что охраняют Наш дворец? Куда посторонние входят, как на мельницу? – сухо отрезал Нетленный.

Неожиданно золотая маска, отражая блики свечей, обратилась ко мне:

– В последнее время Нам так плохо служат, что Мы доверяем семнадцатилетней демуазель больше, чем вооруженной армии. Вы, Гастефриш! Вы в одиночку раскрыли заговор де Ля Ронсьера.

Застигнутый врасплох перед сувереном и его приближенными, Мелак метнул в меня цепкий, орлиный взгляд. Тонкие губы скривились в злобной гримасе, оскалив кончики выступивших клыков – проявление дикого моветона, не одобряемого при Дворе. Однако опытному придворному удалось сдержать ярость, сменив ее на сдержанную улыбку, полную горького презрения.

– При всем уважении, Сир, Диана де Гастефриш – всего лишь хрупкая, хилая девушка… – фыркнул он.

– Хрупкая? Боец, убивший предателя Тристана де Ля Ронсьера? – возразил Король. – Хилая? Демуазель, в чьих жилах течет глоток Нашей священной крови, наделившей ее сверхчеловеческими способностями?

Генералиссимус пробормотал, склонив голову:

– Я… Э… хрупкая и хилая, вероятно, неточные слова, Сир.

– Абсолютно, ибо вы глупец! Знакома ли вам басня Эзопа «Лев и крыса», пересказанная славным месье де Лафонтеном?

– Басня? – ошеломленно икнул министр.

– Ну что ж, вы неправы. Читая литературу, вы бы сумели подобрать точные слова для обращения к Королю. А читая Лафонтена, знали бы, что «часто нужен тот, кто меньше, чем мы есть». В басне маленькая крыса спасает льва, перегрызая сети, опутавшие могучего хищника. Наша маленькая серая мышь сумеет незаметно пробраться в самые глухие уголки Парижа.

«Маленькая серая мышь» – прозвище, которым наделил меня Нетленный. Смесь признательности и благосклонности. Однако мне необходимо найти способ избежать почетной миссии, которая только что свалилась на мою голову. Чтобы шпионить за придворными, я должна быть здесь, в Версале, а не улаживать в Париже ссоры между кровопийцами, опьяненными властью!

Я неловко присела в глубоком реверансе:

– Сир, Ваше доверие для меня огромная честь.