Двор Ураганов

 – Скажи нашему великому Королю, что друг без друга мы не проживем.

– Смирись, Александр! – я притворно вздохнула, изображая покорность. – Нужно подчиниться воле Короля.

Де Мортанж испустил полный драматизма вопль, достойный трагедий Расина[26 - Жан-Батист Расин – великий французский драматург XVII в.], которые на протяжении последних трехсот лет занимали первые строчки театральных афиш Парижа.

– О, жестокая! Как холодны твои речи!

– Это судьба. Не в нашей власти отказаться от нее.

Появились швейцарские гвардейцы, чтобы вывести Александра из тронного зала.

Но последний выскользнул из их рук, вызвав злобные окрики королевских министров. Он подбежал к стене, украшенной лепниной, и… ящером вскарабкался по ней.

Я почувствовала дурноту, наблюдая, как вампир пополз по вертикальной стене. Сцена всколыхнула воспоминания о нашей первой встрече в замке де Гастефриш прошлым летом: виконт магическим образом появился на самом высоком балконе особняка, где находилась спальня Дианы, в которой я пряталась.

Теперь я знала, какое непостижимое чудо помогло ему. Вампир не подчинялся законам гравитации. Тьма проявила в нем этот темный дар.

– Для меня невыносима перспектива вечности без тебя, – крикнул он, свесившись с потолка.

Фалды его камзола болтались в воздухе. Длинные рыжие волосы повисли вокруг лица, искаженного отчаянием. Швейцарские гвардейцы тщетно размахивали алебардами, пытаясь скинуть вампира, как насекомого-вредителя, проникшего в дом.

– Почему ты молчишь? – не унимался де Мортанж. – Ты хочешь моей Абсолютной Смерти? Ты этого хочешь, жестокая?

Спектакль вампира-ящера в одежде придворного вызвал головокружение. Его пронзительные вопли оглушили. Я отвернулась, не в силах больше выносить это зрелище.

Александр тяжело спрыгнул на пол, приземлившись, как рептилия, на четвереньки, чтобы смягчить удар. Швейцарские гвардейцы тотчас схватили его. Виконт позволил себя увести, более не сопротивляясь.

Секундой позже золотые напольные часы, украшавшие камины Галереи Зеркал, пробили в унисон, отметив два часа ночи.

Голос Короля вырвал меня из воспоминаний о нелепом фарсе:

– Де Мортанж не подвергнется Абсолютной Смерти, но лишится всех придворных почестей, что для него, светского льва, будет равносильно смерти. – Нетленный хлопнул в бледные ладоши: – Довольно разговоров! Пришло время покинуть Нас, мадемуазель! Вас ждет карета.