Двор Тьмы

Не встретив моего сопротивления, сила ускорения увлекла массивное тело убийцы в пустоту, порвала хрупкую ткань шторы и сбросила мерзавца с пятнадцатиметровой высоты.

В оцепенении я отодвинула порванные занавески и повернулась лицом к комнате. Над безжизненным телом последнего члена моей семьи стояли представители рода Гастефриш. Дочь заливалась горючими слезами, а ее отец держал рапиру, украшенную золотой рукоятью.

Этому маленькому старичку, разлагающемуся под тяжелым старомодным париком, было глубоко за шестьдесят.

Он стоял напротив, вооруженный длинным копьем. У меня же для защиты имелся только маленький перочинный нож для свежевания зайцев. Я в руках злодея. Сейчас он с легкостью пронзит меня насквозь, прежде чем я смогу хотя бы поцарапать его.

Не раздумывая, я прыгнула к Диане, прижав лезвие ножа к ее горлу.

– Еще один шаг, и я убью ее! – предупредила я, сдерживая страх, от которого дрожал мой голос.

Гримаса отвращения исказила пергаментное лицо барона.

– Я узнал тебя. Ты – дочь Фруаделака.

Того, кто, по слухам, браконьерствует в моих землях. Тот глупый жандарм так и не смог поймать вас на месте преступления. Плевать на доказательства! Сегодня я сам вершу правосудие, как и полагается мне по праву господина! Я приговариваю тебя к немедленной смерти!

Старик приближался ко мне, размахивая направо и налево рапирой, заставляя меня отступать на балкон вместе с жертвой. Учитель фехтования, должно быть, показал барону в его далекой молодости много приемов. Меня же никто и никогда не тренировал.

Но благодаря частым встречам с дикими зверями в лесу мои инстинкты были заточены на выживание. Чувствуя себя куропаткой против лисы или ланью против волка, я знала, что лишь секунды отделяют меня от смерти.

И сегодня эти секунды я использую в своих интересах. В тот момент, когда моя нога ступила на порог, отделяющий комнату от балкона, я изо всех сил оттолкнула Диану от себя на острие рапиры ее отца. Без колебаний и без сожалений! Девушку, из-за неосторожности которой мы попали в фатальную ловушку! Предательницу, из-за которой погибла вся моя семья.

Острие шпаги вонзилось в кружевные цветы пеньюара, которые мгновенно превратились в пунцовые маки. Барон, минуту до этого с ловкостью юноши преследовавший меня, вдруг превратился в жалкого оторопевшего старика.

– Моя… моя дочь… – не веря глазам, прошептал он тусклым голосом.

Враг потерял бдительность, а я получила шанс, которым не преминула воспользоваться.