Семь лет за колючей проволокой

– Ты ж говорил, что не куришь!

– И не курю! Сам не знаю, для чего прихватил…

– Первоходок? – догадливо спросил он.

– Ну… – кивнул я.

– Счастливый, кто, не ведая, поступает правильно… Ведь на эти сигареты ты сможешь с месяц клёво жить в тюрьме! Это же твои деньги здесь, – пояснил он. – На них что угодно можно купить, понял?

– Не совсем…

– Ну, дал баландеру сигаретку, а он тебе добавку дня два давать будет!.. Да мало ли что тебе может понадобиться… Так что береги и не раздавай!

– Но ты-то возьми…

– А мне-то нечего тебе предложить.

– Ничего, считай, плата за науку, – нашёлся я.

– Хорошо, – чуть подумав, согласился он и взял из пачки пару сигарет. – Я бы, конечно, мог тебя раздерба-нить, но Лёва-Жид никогда не жил по нахалке и всегда с уважением относится к людям, которые ему симпатичны. Ты хороший пацан, браток, не жадный… – Лёва-Жид подмигнул мне. – Жалко, что вместе не будем: присмотрел бы за тобой…

– Почему вы думаете, что не будем? – почему-то я перешёл на «вы».

– Потому что я по четвёртой ходке, а ты – по первой.

– По четвёртой?! – невольно воскликнул я.

– Точно! В общей сложности уже двенажку «оттащил».

– Двенадцать?! Сколько же вам лет?

– Да молодой ещё, – усмехнулся Лёва-Жид. – Так что больше на воле пожил… Вот и считай, из двадцати девяти – семнадцать на воле! Я же «В законе»… Если кто «мазу тянуть» будет, про меня напомни – отстанет, если не захочет, чтобы им занялся Лёва-Жид! Запомнил? Уж больно ты по душе мне пришёлся… И не «выкай» ты мне больше, будь проще!.

.

Несмотря на то что я приказал самому себе держаться особняком и не сближаться ни с кем, этот мужчина показался мне симпатичным собеседником.

– Виктор… – Я протянул ему руку и крепко пожал.

– Присядем?

Я оглядел и первую, и вторую скамейку: они были заняты, как и шконки, на которых спали. Тем не менее это нисколько не смутило моего нового знакомого.

Он подошёл к той, где уже сидели двое из «бывалых», к которым присоседились четверо молодых. Лёва-Жид остановился напротив и молча взглянул на них. Я не видел его взгляда но, вероятно, он был столь выразителен, что вся четвёрка молодняка тут же поспешила освободить скамейку.

Через несколько минут «бывалые» обо мне знали уже почти всё: за что взяли и как, кто я «по жизни», то есть чем занимаюсь.