Боя часов я так и не услышал

– Ты бы только видел этого богатого ублюдка, Вили, – ласково говорила мне она, погладив по голове, – В его глазах уже не было ничего человеческого. Только деньги и власть. Самыми отвратительными начальниками становятся те люди, которым дали совсем немного и того, и другого.

– Он обижал тебя, тетя?

– Еще как обижал, дорогой мой. Но он не знал, с кем решил начать войну. По сути своей, Вили, – тетя Астрид очень красиво улыбалась. Да и вообще, она всегда была молода и прекрасна. Ее портил черный шов, наложенный ею самой чуть ниже подбородка.

Видимо, так она сумела остановить собственное время старения, – По сути своей, каждый человек – это только одежда для его души. Нет человека из плоти и крови – и его душа остается здесь, на грешной нашей Земле, навеки холодная и обнаженная.

– Это слишком сложно для ребенка, – кривилась бабушка Анна, – И звучит, как чушь!

– Не слушай старую маразматичку, мальчик мой, – улыбалась мне тетя Астрид, – В мире можно все.

Даже снять одежду с одной души и отдать другой. Это называется помочь обездоленному. Очень по-библейски, между прочим!

Они частенько спорили с бабушкой на тему религии, но я мало что в этом понимаю.

Итак, тетя Астрид ненавидела своего начальника. Поэтому нет ничего удивительного в том, что однажды, она прибегла к своему любимому занятию и господина ПК не стало. Зато у тети появился замечательный кожаный плащ, спускающийся почти до земли – господин ПК был довольно высоким тучным человеком, и из его шкуры можно было сделать не только плащ, но еще и сумочку, чемодан, перчатки и футляр для очков.

Не знаю, удобно ли было носить такую штуку, но подруги Астрид завидовали.

– Мне кажется, они поверили, что я привезла плащ из Столицы, – хрустально смеялась она, и ее бледная кожа становилась почти белой. Практически такой же, как листы для художеств дяди Лео, – Они до сих пор спрашивают меня, сколько марок мне пришлось за него выложить! Знали бы эти дуры, сколько всего можно получить, если быть немного смелее!

– Но разве это не обман? – наивно спрашивал я, – Ведь ты говорила мне, что врать нельзя…

– Нет, Вили, господин К был родом из Столицы, – отвечала она мне, немного подумав, – Поэтому, в моих словах нет лжи, но есть утаенная правда.

Ты же умницы, ты сам должен это понимать!

Со временем она открыла собственную мастерскую на одном из этажей нашего Дома.