Буковки

– И это все? – спрашиваю я скептически, – Больше ничего нет?

– Другого не придумали, – хмуро говорит Бретта, – Можешь потом полистать каналы. Или очередной белый шум, или твоя реклама.

– Бред какой-то, – отмахиваюсь я, – Я рад, что я звезда первой величины, но теперь, помоги мне разобраться. Расскажи.

– Рассказать просто. Поверить будет гораздо сложнее.

– Я попытаюсь. Начинай.

Бретта кашлянула, потянулась к плащу, вытащила пачку сигарет и спички. Подкурила, посмотрела на меня в упор.

– Послушай, Виктор, и ответь мне, как писатель.

Или, как обычный человек. Кем является автор произведения для персонажей своей книги? Нет, не отнекивайся. Отвечай. Это самый простой способ до тебя достучаться.

– Если проводить самую простую аналогию – то, режиссером. Или постановщиком. Кукловодом. Не знаю, как выразиться конкретнее.

– Бери выше, не скромничай.

– Хм, Богом?

– Так будет правильнее, – кивает Бретта в ответ, протягивая мне свою пачку, – Кури. От рака легких здесь не умирают. Так вот, этот вышеупомянутый автор создает людей-персонажей, переносит их в выдуманный мир-сцену, связывает их нитками-отношениями, чтобы разыграть пьесу до самого конца.

От первого до последнего акта, правильно?

– Витиевато, но верно. Продолжай, я тебя слушаю.

– А что бывает тогда, когда Бог бросает свое творение только начав его создание?

– Хм. Ничего. Нет произведения – нет идей. Книга не заканчивается одним словом.

– Именно. Если все сводится только к началу и первым зарисовкам, то нет никакого продолжения сюжета.

Нет развития. И нет смысла. Но давай слегка усложним задачу. Положим, этот Бог, писатель, большой шутник и извращенец придумал, хоть и сам того не ведая новый механизм вселенной.

– Ты меня опять пугаешь. Нельзя ли конкретнее и проще?

– Смотри. Бог создает вселенную, а в ней другого Бога, чтобы тот создал вселенную себе. Тот порождает третьего, тот четвертого и так дальше, и так дальше до бесконечности, понимаешь? Так же и автор, который пишет книгу про писателя, который пишет книгу, в которой главный герой – писатель, он пишет…

– Хватит.

Остановись-ка. Я до сих пор не понимаю, к чему ты ведешь, – говорю я осторожно. Что-то от этих разъяснений становится совсем не по себе.

– Прошлый Виктор Венцель был намного сообразительнее, – устало произносит Бретта, стряхивая пепел на пол, – Видимо, с каждым новым перепечатыванием теряется все большая и большая часть. Ладно, давай еще проще. Ты и я – персонажи книги. Даже хуже.