И пришел жнец. Plaga Lakrimam

Прямо над городом, несмотря на бушующую грозу, рвущуюся по мокрому небу в громыхающей упряжке, висело черное облако растревоженного воронья. Такое же черное, как и густой черный дым, поднимавшийся там и тут за крепостной стеной – тщетные первобытные попытки местных властей бороться с распространением заразы.

Возле въезда в Валенквист находился еще один пост дорожных стражей. Смятые флаги, промокшие кострища, вонь грязи и горелой плоти. Несколько перевернутых телег преграждали путь к городу, пара десятков солдат, в полном военном облачении хмуро взирали на подъезжающий дилижанс.

Где-то отчаянно ржала перепуганная лошадь, откуда-то доносились ругательства и крики, откуда-то раздавалось заунывное песнопение.

Одному из промокших рыцарей, скрывающему лицо под матовым серым шлемом, я протянул подписанные Церковью бумаги, Аврил же всунул тому в руки некий свернутый документ, скрепленный громадной красной печатью алхимической гильдии. Бумаги изучались долго и тщательно, словно в это темное время слишком много желающих пробраться в обреченный город, после чего были возвращены хозяевам, а преграждающие ворота стражники нехотя отошли в стороны.

– Не думал, что алхимики обладают привилегиями служителей Церкви, – заметил я, когда мы проезжали под огромной каменной аркой, на вершине которой скалились в грозовое небо безобразные горгульи, – В Валенквист пропускают только жнецов и медиков.

– Разница между алхимиками и лекарями не слишком-то велика, в глазах обыкновенного обывателя, – пожал Аврил плечами, – А слава нашего братства достаточно обширна.

В условиях неминуемой гибели, люди цепляются за самые мифические, неприятные и малопонятные им вещи. За Церковь, Храм и алхимию, в числе первых, кстати говоря.

Внутри Валенквист посерел и поблек еще больше, а вот действие некроэнергии чувствовалось значительно слабее. Значит, жнецы и уравнители, призванные на Большую Жатву, уже приступили к искоренению последствий заражения.

Мор, это, конечно, не остановит, но хотя бы не придется беспокоиться о перерождении местных жителей в орды обезумевших от ярости и боли шатунов. Да, и возможность внезапного перерождения мертвых снижается почти вдвое. Кто бы там не командовал уравнителями, но делал он это слаженно и четко.

Сразу же у въезда в город, едва мы преодолели тяжелые ворота, усиленные толстой железной решеткой, возница остановил дилижанс, заявив, что его работа выполнена.