Монохромность

Единственной ценной вещью для грабителя можно считать только ноутбук, но и его я постоянно вожу с собой – когда ты журналист, то никогда не знаешь, где и в каких условиях придется работать. Поэтому наплечная сумка с компьютером очень выручают.

А запирать дверь на три оборота – привычка. А от привычек трудно избавляться.

Почтовый ящик у входа на шестой этаж хранил одно единственное неподписанное письмо, но даже и без обратного адреса и инициалов отправителя, я знал, кто именно оставил его у входа в квартиру под номером шестьсот шесть.

Кажется, Клаус опять опоздал с доставкой на несколько дней, но хоть не забыл о том, кто перечислил круглую сумму на его карту.

Я сунул письмо в сумку, вынул звенящие ключи из кармана, неловко зажал перчатки подмышкой и с трудом открыл старый ржавый замок. Кажется, грохот металла мог переполошить всех жильцов дома, будь они чуть более бдительными и чуткими.

Дверь подалась с трудом, тяжело, выплеснув на меня всю липкую темноту, законсервированную внутри пустующей квартиры.

Я переступил порог, нырнув в нее с головой, захлопнул дверь за собой и защелкал замком. Ровно три оборота – ни больше, ни меньше, хотя его устройство рассчитано и на четыре поворота ключа.

Слева от входа – одинокий пыльный выключатель с нанесенной на него фосфоресцирующей меткой. Он установлен так, чтобы дотянуться до него со входа, еще не разуваясь. В прихожей теперь горит тусклый желтый свет, льющийся из желтого плафона, где я расшнуровываю обувь и вешаю пальто.

Стены покрыты уродливыми обоями с черно-зеленым рисунком – ни дать, ни взять проход в мавзолей или склеп из книг Лавкрафта. Не помню, кто из нас выбирал обои, да и не хочу вспоминать – и без того хватает мыслей.

Следующая комната с дешевой люстрой на потолке – гостиная. Из нее можно попасть на кухню и в туалет, и в кабинет, и в спальню. Кухней и спальней я не пользуюсь. Особенно теперь, когда почти отказался от полноценного сна, а подремать можно и в кресле или на диване, раз не получается уснуть по-человечески.

В гостиной почти пусто, если не считать пары стульев в углах и маленькой тумбочки у видавшей виды софы – рабочее место подающего надежды журналиста газеты «Правда Германии». На стенах все такой же тошнотворный узор, но его прикрывают редкие плакаты, да несколько полок с ненужными безделушками.