Нигредо. Книга II

Номер Лоренца представлял собой крохотную комнату, мизерную спальню, где кое-как помещалась кровать и тумбочка, душевую кабину и маленькую кухню, где две трети места отжирала огромная и неказистая, ржавая газовая плита, пользоваться которой было так же смертельно опасно, как прыгать в жерло вулкана.

«Только вот пожаров и утечки газа мне еще не хватало» – думал Лоренц, разглядывая допотопное чудовище со всех сторон.

Номер справа пустовал. Номер напротив перегораживал оградительный крест на дверях из строительной ленты.

Слева апартаменты занимал знакомый Лоренцу Корнелиус Нойман, постоянно брюзжащий на весь белый свет, раздражительный и мрачный, моментально переходящий от шутки к гневу. То еще соседство, не будь общей темы для обсуждения – Лоренц предпочел бы тишину и полное молчание, вместо оглушительной музыки и разъяренных воплей, когда у скульптора что-то в очередной раз выходило из под контроля. На стене возле двери висела большая фотография, запечатлевшая Ноймана в компании двух женщин, одна из которых была его женой, другая – любовницей.

– Приятное воспоминание о прошлом, – объяснил Нойман, с показным безразличием пожав плечами, и тут же погрозил пальцем – И имею на это полное право.

Впрочем, Лоренц и так прекрасно знал, что Ноймана лучше не задевать. Скульптор давно и безнадежно страдал от своего таланта, а все попытки его излечить заканчивались провалом. Как правило, несчастный впадал в депрессию, но бывали случаи, когда одержимый талантом Нойман начинал творить, и тогда… Лоренц предпочитал не думать о том, что происходило с беднягой после таких приступов.

В любом случае, он не желал винить Ноймана в том, что тот не может не работать. Все, чего тот хотел, – это уйти в тень и заняться любимым делом, которое так и не удалось ему осуществить. Нойман – великий мастер, у него есть все данные, чтобы стать известным скульптором. Но он никогда не сможет создать ничего стоящего.

Или почти ничего.

Минуло уже десять дней с момента самоубийства Вальтера Беккенбауэра, но местные новости молчали. Экраны стационарных компьютеров, установленных в каждом домике и в любом номере, перемигивались яркими красками, отплевывались отчетами, сбрасывали кипы ненужной информации и исторических справок, но упрямо молчали о случившемся. Телефонная связь сбоила, а мобильный выдавал только одну фразу «Ожидание подключения».