И пришел жнец. В когтях у сказки

И пришел жнец. В когтях у сказки

Виктор Доминик Венцель

«В когтях у сказки» – третья история цикла «И пришел жнец», повествующая о приключениях церковного умертвителя Кайетана Эйнарда, в силу своей мрачной профессии исполняющего роль самой смерти. В темной вселенной магии и волшебства, где бушуют кровопролитные войны, скалят клыки невероятные чудовища и гремят раскаты заклинаний, больше не осталось Богов, чтобы уравновешивать мертвое и живое, а все небесное могущество теперь разделено между людьми. Сможет ли человечество справиться с возложенной на него ношей, или абсолютная власть приведет новый мир к катастрофе? Узаконенному убийце, отправленному Церковью на очередной сбор кровавой жатвы, придется ответить на этот вопрос, ведь равновесие может оказаться слишком хрупким.

Виктор Венцель

И пришел жнец. В когтях у сказки

«…Кто воскрес из стылой тверди,

И омыт росой?

Это жнец, помощник смерти

С ржавою косой.

Он идет без передышек

В звоне бубенцов,

Чтобы сделать из детишек

Новых мертвецов.

Он не слышит и не верит,

Пишет номера.

Жнец стучится в наши двери:

Подыхать пора!»

Детская считалка из цикла «Церковь, Жнец и Общество»

1

Итак, было жарко. Нестерпимо жарко. Настолько жарко, что, казалось, солнце сошло с ума, желая превратить тихий летний день в настоящее пекло, а зеленеющие луга, простирающиеся изумрудной полосой под лазурным голубым небом, в безжизненную пустыню. В такую погоду неплохо бы отдыхать в купальнях с бокалом вина, или сидеть у пруда, наслаждаясь прохладой, в тени какого-нибудь деревца, а не топать по разбитой сельской дороге, прикрывая ладонью глаза и лицо от палящего света.

Иначе говоря, хорошо было бы оказаться вдали от всего этого солнечного безмолвия, где нет такой жары, а есть покой и тень и ветер. Где-нибудь в Эрмивальде, Морольфе или Бранальске, с его туманами и теплыми дождями. Но об этом приходилось только мечтать. Тени было, как назло, слишком мало, солнца слишком много, а про существование ветра не приходилось даже и вспоминать: воздух можно было резать ножом, а на раскаленных камнях устроить небольшую камеру пыток. Однако, выбора у меня не было. Аинардское лето являло себя во всей красе.

Я шел по проселочной дороге вот уже второй час, проклиная всеми известными мне способами нерадивого истеричного извозчика, посчитавшего слишком большим риском пересекать пограничную заставу без надлежащих доверительных грамот.