Сингуматор

После этих затяжных ливневых дождей Корк вышел из берегов, его течение слишком сильное, чтобы мы могли отправить поисковый отряд на дно. Придется подождать еще несколько дней, прежде чем будут какие-то результаты. Как там Урсула?

– Все еще спит, – выдохнул Кальвин, опрокидывая стаканчик виски, и не закусывая, набрал стакан заново, – После того, как полиция привезла ее, мы вызвали медиков – судя по всему, ближайшее время ей предстоит провести на лекарствах и транквилизаторах…

– Многие ломаются, столкнувшись с таким горем, – сухо сказал Кристиан, – Здесь ее нельзя упрекнуть.

Тем не менее, как и говорил раньше, есть кое-какие моменты, которые я бы хотел с ней обсудить, когда она придет в себя. Пусть даже после похорон, если ей так будет легче. Когда назначена церемония?

– Через три дня. Я сегодня разговаривал с представителем похоронного бюро.

– Герр Воттермах, пока что ваш брат объявлен пропавшим без вести, но мы делаем все, чтобы найти его. У нас есть кое-какие догадки…

Кальвин припал ухом к трубке, пытаясь подкурить сломанную в кармане сигарету, но всякий раз, когда чиркал зажигалкой, ронял ее на пол.

– Вы имеете в виду запись видеорегистратора, верно? Вам удалось что-то найти?

– Я бы не назвал это чем-то чрезвычайно важным, но мне нужно, чтобы Урсула Воттермах связалась со мной, – холодно заметил помощник комиссара, – Вы можете ей это передать, когда она проснется?

– Могу, но я не думаю, что она будет в состоянии даже перезвонить вам.

– Время терпит. Я понимаю, – бросил Кристиан, все так же холодно – А еще, я знаю, что вам сейчас тяжело. Но послушайте мой совет: не злоупотребляйте выпивкой – легче себе вы не сделаете, а вот ситуацию усугубите. Это понятно?

Он опустил трубку раньше, чем Кальвин успел ответить. Несколько мгновений он слушал короткие гудки, после чего отбросил телефон в сторону, словно тот начал обжигать ему руки.

– Ну и урод, – проворчал он злобно и выплеснул содержимое стакана в открытый рот.

5

То, что осталось от тела Хайни удалось обнаружить только через день, когда ежедневные ливни превратились в мелкую серую поволоку, напоминавшую даже не дождь, а скорее, мелкую водяную пыль. Бесцветная вата сырости заполнила дворы домов, ширилась на дорогах, оседала каплями на стекле, впитывалась в одежду и попадала за воротник. Следы грязных ботинок, оставленных на чистых плитах мостовой, казались трупными пятнами.