Вернуть отправителю

Слишком уж сентиментально она смотрелась в этом номере.

– Это Херта и Катарина, мои дочери, – коротко пояснил Мориц, снова появляясь в комнате, – Последнее их совместное фото, прежде, чем я переехал. Они прекрасны, правда?

– Правда, – искренне согласился Клеменс, разглядывая снимок, – Письмо от них?

– От Катарины, – нехотя ответил Мориц, пожав плечами, – Рад, что хоть она меня помнит. Но конверт я вскрою потом, если ты не возражаешь.

– Конечно, – отмахнулся Клеменс. Присутствовать при чтении чужих писем было верхом нахальства для любого из жильцов дома.

Даже Смотритель всегда уходил, вручив конверт, чтобы оставить человека наедине с самим собой, – Послушай, я все понимаю. Если хочешь, я могу зайти позже…

– Нет, останься, – проговорил Мориц так поспешно, что Клеменс даже удивился, – Я рад, что ты зашел. Я как раз хотел поговорить с тобой.

– Да? И о чем же?

– Ты часто получаешь письма, Клеменс? – спросил Мориц в ответ, словно не расслышав его последнего вопроса. Вопрос этот прозвучал отстраненно и холодно.

– Нет. Вернее, уже нет. Знаешь, кажется, в первое время письма шли одно за другим, как это обычно бывает, – ответил он, пожав плечами, – От жены и от сына. Сейчас совсем редко. Раз или два в месяц, как повезет.

Клеменс не привык врать и чувствовал себя неловко. Письма от родных. В отличие от остальных жильцов дома о таком он мог только мечтать. Или Вики с Ральфом совсем забыли о нем, или… Он запретил себе об этом думать, стараясь сосредоточиться на словах собеседника.

Говорить по душам не слишком входило в его планы.

– Видимо, ситуация у нас у всех схожая, – мрачно заметил Мориц, холодно ухмыльнувшись, – Всем плевать на каком этаже ты живешь. Рано или поздно о тебе все равно забудут. Я слышал, что ты пишешь письма почти каждый день. И как? Помогает?

– Ты же знаешь, что бывает, когда письмо игнорируют? Приходит обратно со штампом «Вернуть отправителю». Поэтому с письмами мне не везет. И все же, о чем ты хотел поговорить со мной? Уж точно не о письмах, как я понимаю?

Мориц кинул взгляд на письменный стол в углу, указывая на горку мелких листов бумаги у края.

Взгляд этот был слишком красноречив, но прежде, чем Клеменс успел вставить хоть слово, тот ушел на кухню и вернулся с двумя полными чашками горячего черного чая – один из нескольких напитков, которые еще можно было обнаружить в доме. Свой запас Клеменс давно уже прикончил, поэтому теперь чай был приятным разнообразием.