Поцелуй медузы

Брат же во всем походил на отца, а глава семейства Астаховых когда-то приехал в Беларусь с Дона и в большей степени смахивал на шолоховского Григория Мелехова: орлиный нос, карие глаза, телосложением коренастый и кряжистый.

– Нет, у меня другая фамилия, – слукавил Макс и, не желая продолжать неприятный разговор, демонстративно принялся смотреть сквозь окно автомобиля в темень. Однако затылком почувствовал: женщина пристально смотрит на него и ехидно улыбается, словно хочет сказать: «Все ты врешь, Максим. А вот почему не хочешь сказать правду, я пока не знаю… Но обязательно узнаю…»

– Останови на Пушкинской, – Максим тронул водителя за плечо.

Тот моментально отреагировал:

– Ты ж говорил, тебе на Одоевского нужно было?

– Передумал, останови здесь…

Щедро расплатившись и едва выйдя из машины, Макс услышал за спиной возню: все также натянуто улыбаясь, неуклюже спешила выбраться на свет божий и любопытная пассажирка. Удивительным было то, что она первоначально также назвала водителю совершенно иной адрес (Максим с трудом вспомнил – улицу Есенина), до которого от станции метро «Пушкинская» добираться было прилично.

В два прыжка отставной морской пехотинец оказался на троллейбусной остановке. Там как раз раскрыла свои плиссированные двери подошедшая «четверка». Подъезжая две остановки до своего дома, Максим думал только об одном: почему совершенно разные люди сегодняшним вечером разыскивают его брата? Что за всем этим стоит?

* * *

Перешагнув порог своей квартиры, Максим, как тот одинокий волк, сразу же почувствовал опасность.

Вроде бы ничего необычного вокруг не происходило, но он готов был поклясться чем угодно: в квартире кто-то был. Несколько секунд Максим раздумывал, затем осторожно зажег в прихожей свет, закрыл на замок входную дверь и по-кошачьи бесшумно пошел по коридору. Поочередно заглянул в каждую из комнат. Никого. Сделал шаг в сторону кухни и… тут понял, что именно его насторожило. Максим усмехнулся, снял пиджак и, бросив его в кресло, отправился заваривать крепкий чай. Выпивку он всегда завершал горячим крепким сладким чаем, и наутро похмелья не знал.

Тем временем из ванной раздался шорох. Максим включил чайник и, не поворачиваясь, грозно приказал:

– Выходи с поднятыми руками и сдавайся! Ты, кстати, только чай будешь или тебе еще бутербродов с колбасой сварганить?

Скрипнула половица, и в кухне появилась высокая стройная особа в длинном махровом халате, голову ее украшал кокетливый тюрбан из яркого полотенца.