Поцелуй медузы

Я переживаю за ее судьбу, к делам мужа она причислена быть не может. Не похоже, чтобы ее хотели использовать и в качестве заложницы, потому как со мной на связь никто не выходил. Одним словом, темная история. Прошу по своим каналам прокачать ситуацию и помочь в её розыске и возвращении.

Впервые за время беседы в голосе Григория Васильевича прозвучали нотки озадаченности – или Максиму только показалось? Во всяком случае, с ответом офицер разведуправления медлить не стал:

– Сделаем все, что возможно, сами, при необходимости привлечем и белорусских коллег.

У нас существуют определенные взаимные обязательства.

Максим почувствовал облегчение: и потому, что трудная беседа подходила к концу, и потому, что забрезжила хоть какая-то ясность, – тут снова дала о себе знать спасительная интуиция. Потому он ответил уверенно и спокойно:

– Тогда считайте, что мы договорились.

Часть 2 заглянуть в бездну

10.Москва слезам не верит

Много людей проходит через нашу жизнь.

Одни оставляют след в сердце,

другие – на лице. Но больше всего следов остается в печени. Такие мысли пришли в голову к Максиму после того, как в салоне военно-транспортного Ан-26, приземлившегося глубокой ночью на аэродроме в Мачулищах под Минском и через час, уже под утро, с пассажирами на борту взмывшего в воздух в направлении подмосковной Кубинки, они вчетвером распивали бутылку коньяку, предусмотрительно прихваченную Сергунчиком из ресторана. То ли спиртное развязало язык, а может, просто сказался трудный для всех четверых день, но со стороны казалось, что вокруг импровизированного стола – накрытого газетой «Спортивная панорама» ящика от ЗИПа – расселись закадычные друзья.

Чинность необычного полетного застолья прервал неугомонный Козалёв.

– Слушай, Юля, если бы я от вас с Григорием Васильевичем в Минске дал деру, неужели ты в меня бы стреляла? – принялся требовать ответа у молодой женщины на давно мучавший его вопрос Сергунчик.

Григорий Васильевич на такую наивность громко, нарочито подражая легендарной лошади Пржевальского, заржал, а Юля слегка улыбнулась и деликатно промолчала.

Но почему-то сразу стало ясно, что за ними дело не станет. Каждый из этой странной пары, несмотря на задушевность и компанейскость, вовсе не страдает комплексом чрезмерного человеколюбия и любой приказ выполнит без лишних колебаний. Максим это понял сразу, а вот подвыпивший Сергунчик никак не унимался.