Покой долой, ажиотаж – до места!

Проинструктированных до полуобморочного состояния матросов, как было принято в те лихие времена, увольняли группами

во главе с офицером.

Мичманов отпускали по три человека, а офицеры ходили парами. Оказавшись за границей многие пытались любым способом исполнить поручение любимой жены или любовницы «привезти хоть что-нибудь».

По возвращению в родную базу местные шутники еще долго рассказывали, как начальник штаба дивизиона Лемащенко, которого за глаза все называли Лемом, выбирал жене бюстгалтер.

Супруга НШ, под стать мужу, была крупной и дородной женщиной и потому Лем долго отвергал предложенные в магазине варианты из-за их малого размера.

Пригласили хозяина магазина. После нескольких безуспешных попыток угодить гостю, тот даже занервничал и, наконец, в отчаянии, приволок нечто, напоминающее небольшой двойной гамак. Лем обрадовался и сразу купил сей пикантный предмет, а хозяин вытер со лба пот произнес: «О! Rysk kvinna. Bra!» – что со шведского переводилось, как: «О! Русские женщины! Хорошо!»

Но не все участники того похода, накупившие заморских дефицитов, сумели сохранить заграничные сувениры.

Старший мичман Иштван Дьердич Пыш – самый главный пострадавший в данном вопросе. Со свойственной ему импровизацией, корабельный баталер продовольственный как-то сумел прикупить для жены- бухгалтера чернильную ручку «Паркер», которых в то время в Союзе еще не было, и несколько нейлоновых блузок для любимой супруги и дочери. Они обе в это время еще гостили на родине жены не то в Молдавии, не то – на Украине.

Вернувшись домой, Пыш радостно разложил модные блузки на столе и принялся заправлять авторучку фирменными чернилами. Что-то пошло не так и Пыш, к своему ужасу, случайно забрызгал блузки чернилами. Принялся оттирать пятна растворителем, но получилось еще хуже. Тогда ушлый мичман развел в тазике этот растворитель, добавил немного ацетона и решил прополоскать блузки. Эффект оказался стопроцентным – от модной одежды остались лишь пуговицы, все остальное – растворилось в ядреной жидкости.

Сказать, что, мичман расстроился, – значит, ничего не сказать. Он в бешенстве вылил жидкость в унитаз, затем сел и закурил, выбросив еще горящую спичку вовнутрь.

Раздался небольшой объемный взрыв, в результате которого у мичмана сильно обгорела филейная кормовая часть. Как говорится, беда не приходит одна: и текущая авторучка, и растворившаяся одежда, и в придачу – серьезная травма пикантной части тела.

7.