Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 1. Заступник обездоленных

Это была Елизавета Бах, с трепетом и отчаянием ожидавшая рокового часа, который быстро приближался.

Висевшая на стене маленькая лампа скудно освещала небольшой стол, за которым она сидела. Перед ней на столе лежало написанное ею прощальное письмо.

Горячие слезы падали на бумагу, смывая местами дрожащей рукой выведенные буквы.

Вот содержание письма несчастной:

«Возлюбленный Артур! Когда ты получишь эти строки, твоей Елизаветы уже не будет в живых. Жестокая судьба разлучила нас и бросила меня в объятия холодной смерти.

Куда делись наши сладкие мечты, грёзы любви и счастья, дорогой Артур? Где будущее, которое мы рисовали себе розовыми красками.

Все исчезло безвозвратно! Я обручусь со смертью, и палач поведет меня к венцу. Но тебя, Артур, я никогда уже не увижу. Прощай, мой возлюбленный, прощай, мой единственный, прощай навеки!

Твоя Елизавета».

Вдруг молодая девушка встрепенулась. За дверью раздался шум, а вслед затем зазвенели ключи.

– Милосердный Боже, – сорвалось с её уст, – это он… палач! Неужели уже наступил страшный момент? Как быстро пролетела ночь!

Тяжелая дверь заскрипела, и в ней показался начальник тюрьмы.

Елизавета невольно отступила назад. Из-за спины начальника виднелось страшное лицо с длинной рыжей бородой и такими же волосами, и свирепый вид этого лица не оставлял никаких сомнений – Елизавета видела пред собой палача. За ним выглядывали грубые, суровые лица обоих его помощников.

Начальник тюрьмы развернул какую то бумагу и, согласно закону, ещё раз прочел несчастной её смертный приговор.

Закончив, он обратился к палачу:

– Теперь, палач, я передаю тебе осужденную – приступи же к своим обязанностям!

– Оставьте меня минут на десять наедине с ней, – ответил палач, – я должен позаботиться о её туалете к её последнему выходу, я должен дать ей некоторые наставления, чтобы облегчить себе трудную задачу, а ей, – последние страдания. Ха-ха, с такой нежной голубкой у нас будет коротка расправа!

Дрожь пробежала по спине несчастной при этих словах палача.

Она опустилась на свое жесткое ложе и горько зарыдала.

Через минуту палач остался наедине со своей жертвой. Он стоял скрестив на груди руки и как-то странно глядел на девушку.

– Если в вас осталась искра человеческого чувства, – сквозь слезы заговорила Елизавета, – не мучьте меня – убейте меня сейчас же, скорее.

Палач молчал, но глаза его глядели ещё более странно.

– Мне сказали, будто перед казнью вы отрежете мои волосы, – продолжала она.