Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 3. Защитник униженных

Но я не получал из дому никакой весточки, ни одного ответа на все мои письма, и неудивительно, если я после нескольких месяцев упорного молчания со стороны моего отца прекратил свои послания.

Напрасно ломал я себе голову над причиной изумительного молчания моих родных, я ничем не мог объяснить загадку. Тяжелая солдатская жизнь, также способствовала притуплению моих горячих чувств, к родным мне людям. Мало-помалу я примирился с горем и тоской по родителям и сестре, о судьбе которых я ничего не знал.

На службе я быстро шел в гору. Моя аккуратность и усердие обратили на себя внимания начальства, и я скоро был произведен в унтер-офицеры.

В начале второго года моей службы наш полк был отправлен в Алжир, где в то время несколько туземных племен восстали против французов. Постоянная Алжирская армия не была в состоянии покорить мятежные племена, и французское правительство должно было отправить туда значительные подкрепления. Меня не страшила война, я презирал опасность, и товарищи удивлялись моей храбрости и неустрашимости.

Я был всегда в первых рядах дерущихся, пули летели над моей головой, а я смело рвался вперед. Разумеется, что моя храбрость была замечена начальством, а офицера полюбили меня. Кроме того, всем нравилась моя необыкновенная сила и почти гигантская фигура, так что товарищи сильно завидовали мне.

Около двух лет наш полк пробыл в Алжире, а когда мы вернулись на родину, у меня был почетный крест за храбрость и чин капрала.

Но прошло несколько недель, а желанного отпуска я не получил. Письмо же, которое я отправил домой по прибытию нашего полка во Францию, осталось без ответа.

Во мне проснулся прирожденный буйный характер, и я решил дезертировать. Дезертирство было в то время далеко не редким явлением в нашей армии, да и эта задача была для меня не трудная, ибо я пользовался полной свободой, как храбрый солдат и капрал.

Два дня после того, как я покинул свою казарму, я уже шагал по большой дороге, которая вела в маленький лесной домик моего отца. Я уже начал спускаться в долину, простиравшуюся пред нашим большим лесом, на меня повеяло дорогими воспоминаниями о золотом детстве, когда я бродил по черному лесу и бегал по этой широкой долине.