Аптечное дело

Ни одна половица не скрипнула под моей ногой, пока я поднимался наверх. Под дверью я увидел полоску света – старец Симеон еще не спал. Я толкнул дверь и так же бесшумно вошел в спальню великого человека.

Зиганшин в темно-коричневой с золотом пижаме сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Увидев меня, медицинский босс оторвался от бумаг и разинул рот. Нездоровый румянец отхлынул от его лица.

– Это еще что такое?

– Не волнуйтесь, ваше превосходительство, – спокойно сказал я. – Я не разбойник и не разгневанный больной, который разорился на ваших лекарствах.

– Тогда кто вы и какого черта здесь делаете?

– Меня зовут Григорий, фамилия моя – Кузовлев, и я просто хочу поболтать с вами.

– Как вы вошли?

– Как обычно – через дверь.

– Вы взломали ее!

– Я ничего не взломал, – сказал я невинным голосом, покачав головой. – Просто использовал один свой старый фокус с замками. Поверьте, я ничего не испортил.

– А… охрана?

– Ваш цербер спит мертвецким сном.

В горле Зиганшина раздались клокочущие звуки.

– Это!.. Это!..

– Я знаю, – согласился я устало. – Мне следовало добиваться вашей аудиенции по обычным каналам, заполнив для этого с полдюжины различных анкет. Но в конце концов говорят, что грядет гражданская война, и я решил просто сэкономить время.

Зиганшин побагровел. Казалось, он сейчас взорвется от негодования.

– Имейте в виду, – прорычал он, – подобное своеволие столкнет вас с компетентными органами. Меня не запугать такими штучками…

– Вы уже говорили об этом, – вежливо напомнил я.

– Да?.. Так какого черта вам здесь нужно?

– Я хочу поговорить с вами о человеке, который изобрел новый вид инсулина. Некий Константин Табаков, слышали?

Зиганшин насупился.

– И что этот кулибин от меня хочет? – спросил он.

– У меня есть свой интерес к той технологии, которую он изобрел, – сказал я, – и я хочу знать, почему он не может добиться встречи с вами.

Зиганшин сделал пренебрежительный жест рукой.

– Мало ли на свете блаженненьких, – сказал он.

 – Обыкновенный чокнутый изобретатель. Насколько я знаю, он хочет делать инсулин из ревеня или из чего-то другого в том же роде. Это невозможно. Надеюсь, вы еще не вложили свои деньги в его, с позволения сказать, изобретение?

– У дураков нет денег, – мудро заметил я.

– Да, – согласился Зиганшин. – Совершенно верно. Но столь наглое вторжение в частный дом, по-вашему, не глупость?! Вы слышали выражение: «Мой дом – моя крепость»? Вам нет за это прощения.