«Джамп» значит «Прыгай!»

И каждое утро хозяин кабинета поднимает нос от страниц свежего “Коммерсанта” и произносит одну и ту же фразу:

– Тащи ее, подлую, сюда!

Садовое кольцо. 7:42

– Та-та! – сигналили легковушки, “жигулята”, “опели” и “тойоты”. – Ту-ру-ру! – подхватывала двадцатиметровая фура-рефрижератор с надписью “Шмитц” через весь прицеп. – Уууу-ау! – осаживала их сирена гаишного белоснежного красавца “форда”, выползшего на обочину. Гаишники сложа руки стояли поодаль, индифферентно разглядывая пробку, растянувшуюся по Садовому кольцу.

Маришка с увлечением корчила рожицы афганской борзой, которая встревоженно глазела на нее из окна соседского «фиата». Вовка тараторил вовсю, что-то о том, что он поспорил, что быстрее: “ламборджини” или машины “Формулы-1”. Барский же, скрипя зубами, продумывал маневр, который позволит ему юркнуть влево и попытаться, повиляв среди двориков, проскочить к маришкиному детскому садику.

– А я и говорю, пап, ведь на плакате у “ламборджини” триста написано. Чего триста?

– Да подожди ты! – заорал Барский водителю фуры.

В этот момент мимо промчалась угольно-черная приземистая сигарообразная машина с затемненными стеклами. И бампер “шестерки” оказался как раз на ее пути.

– Ой, “ламборджини”, – изумился Вовка.

– Да ну, хватит тебе, обычный “понтиак”, – раздраженно бросил Барский, открывая дверцу и выглядывая из машины.

Хотя он прекрасно сознавал, что “понтиак”-то “понтиак”, да не совсем обычный, а прошлогоднего выпуска, номерной, таких и в Европе не так уж много бегает.

Из машины вышли двое (ну и рожи, подумал он, без скандала не обойтись) в одинаковых рыжих кашемировых пальто и белых шарфах, убийственными взглядами поглядели на “шестерку”, затем уставились на длинную полосу, прочерченную ее резиновым бампером.

Барский вышел из машины.

– Мужики, кто же так ездит, – сказал он.

– Ах ты, сука! – изумился стриженый молодой человек с бычьей шеей. – Да я сейчас этот бампер тебе знаешь куда засуну?

– Только не при детях, ребята.

– Да я счас твой х… бантиком завяжу, чтоб не мог больше ублюдков своих строгать! – рявкнул тот, что повыше, и ухватив Барского за шиворот, занес кулак. Второй умудрился весьма чувствительно ударить Валерия по ребрам.

В том моментально проснулась Работа.