На железном ветру

Люди, сочинявшие стихи, представлялись ему небожителями, недосягаемыми для простых смертных. К тому же, поскольку его знание поэзии ограничивалось стихами из старых хрестоматий, то большинство поэтов не вызывали у него интереса. Стихи были только частью учебной программы, которую следовало вызубрить, чтобы не получить двойку. Иного значения в его жизни они не имели.

И вдруг на тебе… Свой в доску парень, да мало того – чекист… сочиняет стихи!

Поль был в сапогах, и шаги его гулко бухали на пустой, слабо освещенной фонарями улице.

В такт шагам он начал произносить какие-то слова. Михаил не разбирал их смысла, но звучали они резко, дробно, как барабанный бой. Невольно шаг его приноровился к этому рвущему, толкающему ритму, и вот уже оба не шли, а маршировали по гулкой улице, и Михаилу неожиданно стал доступен смысл барабанных слов. Это, как ни странно, были стихи…

Глаз ли померкнет орлий?

В старое ль станем пялиться?

Крепи

У мира на горле

пролетариата пальцы!

Грудью вперед бравой!

Флагами небо оклеивай!

Кто там шагает правой?

Левой!

Левой!

Левой!

Поль кончил декламировать, а в ушах Михаила все еще звучало: «Левой! Левой! Левой!» и ноги шагали, подчиняясь колдовскому ритму.

– Нравится?

Поль замедлил шаги. Колдовство нарушилось, распался ритм. Михаил перевел дух. Испытывая чувство, близкое к благоговению, проговорил:

– Здо-орово… Неужто?.. Поль, неужто это ты сам?..

– Ну да, сам… Это Маяковский написал. Настоящий поэт.

– Он еще что-нибудь сочинил?

– А-а-а, забрало! – почему-то обрадовался Поль за Маяковского.

 – Слушай еще.

Остановился под фонарем и, раскинув руки, будто собираясь обнять небо, на всю улицу возвестил:

В сто сорок со-олнц закат пылал,

В ию-юль катилось лето,

была жара-а,

жара плыла-а… —

Поль не говорил стихи, а пел. Пел, запамятовав, должно быть, что на дворе два часа ночи, что находится на улице.

Из-за угла вывернулся чоновский патруль – трое парней с винтовками, по виду – одногодки Михаила.

– Граждане, предъявите документы, – хмуро попросил старший.

…само

раскинув луч-шаги-и,

шагает со-олнце в поле… —

продолжал Поль, одновременно запуская руку в карман за пропуском. Но вместо пропуска в руке у него оказался наган. Чоновцы отпрянули, старший вскинул винтовку, крикнул срывающимся мальчишеским дискантом:

– Бросай оружие!!

– Вы что, очумели?! – заорал Михаил, размахивая пропуском перед дулом винтовки.