Азовская легенда

Его можно расценить, как надругательство над их тяжёлой скорбной судьбой. А несанкционированное самопроизвольное счастье, особенно в крупных размерах, это вообще враждебный акт против нашего государства и власти. Поэтому наказать вас – логично и гуманно. Будем восстанавливать порядок на вверенной мне территории имеющимися в вашем распоряжении средствами. Надеюсь, средства у вас есть?

– Какие средства? – наивно и простодушно переспросил Янко. Он совсем не осознавал, чего от них хочет этот сердитый и суровый начальник.

А упоминание русалок вовсе привело его в замешательство и недоумение.

– Финансовые, естественно. Деньги! – недовольно пояснил радетель спокойствия и благонравия.

– Есть… но мало, – чистосердечно признался парень. – А зачем?

Тут Полицмейстер возмутился его несообразительности:

– Как зачем?! Я что порядок должен за свой счёт восстанавливать? Нашли дурака!

– Неправда, мы вас не искали! – вступила в пререкания с представителем закона певица.

 – Вы сами пришли…

Она была опытная в житейских делах и поэтому, когда речь заходила про деньги, считала себя более знающей, чем юный оторванный от жизни сосед. Она выступила вперёд и попыталась загородить собой доверчивого и наивного музыканта. Но это не остановило смотрителя порядка и не произвело на него впечатления. Он вальяжно уселся на лавку, достал из сумки лист бумаги и сухо поинтересовался:

– Для начала составим протокол. Ты кем приходишься обвиняемому?

– Я? Никем… – теперь уже стушевалась Леся.

 – Я просто соседка…

– Хорошо. Тогда будешь моим свидетелем обвинения. Мне могут понадобиться свидетели, – деловито приказал чиновник.

Леся минуту что-то соображала, но потом, взяв себя в руки, громко возмутилась:

– Не буду я никаким свидетелем! Тем более обвинения. И вообще, как вам не совестно устраивать допрос совершенно невиновного человека?

– Совестно? – переспросил Полицмейстер и затем многозначительно, со знанием дела, объяснил свой взгляд на жизнь.

 – Я считаю, что частое использование совести может привести к её порче и скорому изнашиванию. Поэтому храню её подальше. Вообще пользоваться своей совестью глупо и расточительно. Я предпочитаю использовать совесть окружающих. Я давно усвоил, что муки совести и рабочий зуд лучше всего лечатся крепким сном. Но сейчас мне спать нельзя. Я при исполнении важного государственного долга.