Нашествие. Мститель

Раб держал кривой меч и таращился на Вацлава не отрываясь. Ни в позе, ни в лице его Ксандр не заметил страха.

Вацлав сделал выпад и рассек предплечье раба. Хлынула кровь. Раб выронил меч и с удивлением уставился на свою руку. Вацлав улыбнулся.

– Дерись! – приказал он манкурату. – Или умрешь!

– Немного чести – бить раба, – заметил Ксандр.

– Зато много веселья! – Вацлав, впрочем, оставил манкурата в покое. – Скучно. Не хочешь потренироваться, Ксандр?

Манкурат никуда не уходил – ждал приказа.

Хотя Ксандр и шел сюда с целью потренироваться, вступать в бой с Вацлавом он не желал. Тот не контролировал ни ярость, ни гнев. И учебная схватка могла закончиться увечьем… И кто бы ни пострадал – накажут обоих.

– Не время, Вацлав. Мы еще успеем померяться силами.

– Да, – согласился он и бросил рабу: – Бери меч. Сражайся.

Манкурат взял оружие здоровой рукой, но биться не мог – не умел. Ксандр некоторое время стоял в стороне, наблюдая за тренировкой, потом отвернулся и побрел прочь.

По посыпанной гравием дороге направился вниз с холма.

Ксандр ни разу не был в городе. Пожалуй, пришла пора прогуляться до Центавроса.

* * *

На Ксандра косились прохожие: он хотя и носил кожаную форму, отличался от варханов, сразу видно – другой расы. Темно-русые, а не черные с пепельным отливом волосы, светлая, а не смуглая кожа, прямой, без горбинки, нос, высокие скулы и не столь запавшие щеки.

Раньше Ксандр носил «хвост», но перед операцией его обрили. Короткая стрижка Ксандру не шла, он это знал. Ничего, обрастет.

Дорога, огибая холм, вела к городу.

Ксандра обогнала, фырча и воняя дизелем, машина – этакая помесь мотоблока с телегой, вместо руля в руках водителя – изогнутый рычаг. Одно слово – тачанка. Город окружала высокая стена, ворота были открыты, и машина даже не притормозила. Ксандр задумался: не нужны ли документы? Вроде бы не нужны.

Никто не охранял вход, и стена казалась пережитком Средневековья.

Ксандр проник внутрь города и замер, пораженный. От ворот к Центавросу поднималась довольно широкая улица, по ней двигались в обе стороны повозки, запряженные скотом, и тачанки. Много было и пешеходов. Улица походила на ущелье – дома из сверкающего известняка, казавшиеся невысокими с соседнего холма, обратились к дороге лишенными окон стенами.