Солдаты Омеги

Знал ведь, что просто так столько не платють. Ну енто, люди, значить, приходють, он их раз – и в сарай. А потом приезжають разные, ухи – чик, и в рабы. А мне повезло, да-а.

– Угу, кому ты сдався, дохля? – ласково пробурчал Ломако.

– Тьфу на тебя… Ох ты ж! – Шкет аж подпрыгнул. – Да там кто-то есть!

– Дэ? – Ломако вытянул жилистую шею, поросшую рыжими волосами.

– Да вон же! Смари, ща он за холм спустился… сендер, кажись. Скоро опять появится. Опа! Видел, да? Никак за нами едет.

– Не «за нами», а объезжает, боится, – предположил Остряк.

 – Это ж каким дураком надо быть, чтоб на омеговцев напасть! У них же танкер.

– Так и есть – объезжает. – В голосе Шкета сквозило разочарование, он немного помолчал и добавил: – Ну, за что тебя, Ломако, загребли, мутанту понятно. На роже написано, кто ты есть. И на этом написано, – кивнул он на бывшего охранника. – Но тебя-то, Остряк? Или тебя, паря?

Ломако шумно засопел, зыркнул исподлобья и пятерней собрал патлы на затылке, показывая уши. Не было у него ушей.

– Понятно, да? – бросил он с обидой. – Пять сезонов пахал на хозяев, спыной гепнулся, ноги теперь плохо ходять. Зачем им такый? Вот и продали, каза?лы, шоб молчав, не то пристрелят. А ранише ферма своя була, жона була та донька.

Шкет сжался, стал еще меньше, слез с колена Ломако и попятился:

– Да ты прости… я ж не знал.

– Не знал… Чому сразу «за шо»? Просто. – Глаз Ломако смотрел печально, без осуждения.

– А я вот заслужил, – подал голос Остряк. – Знал много, не на того рыпнулся.

А чего добро просто так губить? Вот кетчеры и продали омеговцам. – Он схватился за горло, отвернулся – грузовик затрясло сильнее. – Все кишки к мутанту вытрясет!

– Кетчеры продали омеговцам? – удивился Артур.

– Почему бы и нет? Омеговцы закрывают на кетчеров глаза, те с ними делятся, всё по-честному…

– Они наш поселок охраняли, тихо было…

– Ну конечно, им так выгоднее, а в других местах им выгоднее кетчеры. Усёк?

О себе Артур промолчал. В душу никто лезть не стал – мало ли, что у парня случилось.

За него ответил Жбан, живописал предательство дозорных и ночное нападение на поселок, добавив:

– Набежал его вот бати друг, – кивнул на Артура. – Красавчик с сыном евойным, Романом, вместе рос, потому и не прибили. А Шака… то есть Ингвара, на дозорной башне повесили, мертвого уже.

– Шакал сдох? – удивился Остряк, приложил руку к груди и обратился к Артуру: – Извини, он все же отец твой. Но какой же был дрянь-человек!

– Да кто же спорит.