Солдаты Омеги

В сердце Артура поселилось дурное предчувствие.

За сваленные кучей самоходы и неведомые машины Древних он заходить не стал – в гостеприимство местных не верилось. Машины методично стаскивали, должно быть, много сезонов, громоздили друг на друга, создавая многоэтажные коридоры из взаимопроникающих салонов. Сооружение Артуру что-то смутно напомнило, но без конкретики.

Прокашлявшись, он крикнул:

– Есть кто живой?

– Пррроваливай! – ответили ему надтреснутым голосом.

Забубнил, возражая, второй мужчина.

Тряпки на окнах самохода заколыхались, разъехались в стороны, и из салона высунулась харя, заросшая пегой бородой по самые глаза.

– Чаво тебе?

– Пить есть? – прохрипел Артур.

– Самим мало, проваливай!

– Подожди, – заговорил другой, высунувшись из соседнего окна. Рожа у него была не лучше: тоже заросшая, только борода – черная с проседью, нечесаные патлы сбились в колтуны, один глаз заплыл. – Чё у тебя есть? Просто так не нальем.

– Меня только что отпустили…

Пегобородый заржал.

Было слышно, как он катается по салону и сучит ногами, доносились похрюкивания и возгласы:

– О-о-о! Е-его! Ха-ха-ха! О-о-отпустили! Я сейчас… сейчас лопну!

Не понимая, что он такого смешного ляпнул, Артур поспешил убраться от психов. Такие недолго живут. Почему они здесь, прямо у ворот замка? Такая хорошая долина, можно было ее засеять…

А вот и деревня, точнее ее подобие: вместо домов – кузовы грузовиков. Где железо проела ржавчина – заплаты из металла или кожи, окна занавешены грязными, драными тряпками.

На порожке ближайшего такого «строения» сидело существо женского пола. Темные волосы не чесаны, наверное, сезон, рубашка износилась и выцвела, шорты болтаются. Почувствовав на себе взгляд, женщина дернула острыми коленками, вскинула голову. Да она совсем молодая! Видимо, чем-то болеет.

– Новенький! – Женщина захихикала, обнажив воспаленные десны с почерневшими зубами.

Возле соседнего кузова два тощих бородача скребли ножами шкуру панцирного волка.

На одном – обноски, какими и мутант побрезговал бы, на втором – балахон из шкур, на швах стянутый грубыми стежками; брюк нет; из прохудившихся ботинок торчат грязные пальцы.

Обычно, когда спадала жара, мамаши выпускали детей порезвиться, но здесь Артур не заметил ни одного ребенка. Стариков тоже не было. Мужики все заросшие, бородатые и грязные, похожие на крыс больше, чем на людей.