Солдаты Омеги

Когда убили родителей, он поклялся, что вступит в Орден Чистоты, чтобы этих тварей стрелять, но не вышло – в Омегу упекли.

– Як звуть-то тэбэ, хлопэць? – спросил одноглазый. – Мэнэ Ломакою кличуть.

– Кир, мое имя – Кир.

В хижине храпели в два голоса. Отличный расклад, вот и команда! Осталось завоевать их доверие.

Мутант толкнул в бок и протянул свою миску:

– Поеф-фь, ты голодный.

Вздрогнув, Кир вскочил, выбил из лап мутанта миску и крикнул:

– Не трогай меня, ты, образина!

Куски мяса покатились по земле.

Мутант укоризненно вздохнул, собрал еду и поковылял к ведру с водой. Горбоносый спикировал падальщиком, отвесил Киру оплеуху и проскрежетал:

– Слышь, сосунок, в моей команде если и есть кто лишний, то это ты. Понял?

Кир сжал кулаки. Броситься, ударить, смять! Да как они смеют на него, будущего офицера Омеги, поднимать свои грязные лапы?! Пришлось наступить на горло гордости, он смолчал.

– Не надо битьф-фь, – поговорил мутант, отмывая мясо. – Он глупый. Молодой. – Помолчал немного и продолжил: – Это его дом, ваф-ф дом.

Мы здеф-фь чуф-фые. Орв чуф-фой.

Защитничек нашелся! Кир сжал челюсти. Он решил пристрелить мутанта за пережитое унижение – узнает тогда, кто глупый. И носатого этого пристрелить. Нет, не пристрелить – привязать к колючему кусту и бросить на растерзание волкам. Представив, как мутафаги терзают обидчика, Кир утешился. Остальные, ладно, пусть живут.

День прошел более-менее спокойно, а вечером опять нахлынул страх. Казалось, что кто-то ковыряется в мыслях грязными пальцами, перебирает их, рассматривает.

Проснулись седобородые храпуны, похожие, как братья, налетели на еду. Кир тоже не удержался. Никогда бы не поверил, что жилистая волчатина бывает такой вкусной. С голодухи, наверное.

Раньше Кир не испытывал такого отвращения к диким. Да и кто мог подумать, что его, человека, поставят на одну ступень с мутантом?!

«Убей, – нашептывал кто-то на ухо. – Он не должен жить. Скверна. Тварь. Убей!»

«Потерплю, – мысленно возразил Кир сам себе.

 – Потом прикончу».

«Тряпка, унижайся! Тут другого «мяса» полно, более сговорчивого. Они тебя оскорбили, убей!»

Чтобы не поддаться искушению, Кир забился в хижину. Медленно темнело. От костра доносился смех. Рука тянулась к пистолету. Надо что-то делать. Надо как-то убедить их в собственной значимости. Накатила паника, Кир вскочил, бросился к костру и заговорил. Точнее, заговорило его тело – он готов был ладонями зажимать рот, но руки не слушались.