Враги по оружию

– Погоди, как это – всех? А кто же здесь останется? Дети? Бабы? Кальмарку тебе в зад, Лекс, это даже не смешно! Я в эту ферму всего себя вложил, здесь порядок, здесь спокойно, а ты…

– Это приказ.

Артур зажмурился. Приказы остались в прошлой жизни, когда он вставал по команде, по команде умывался, одевался и шел завтракать, а потом прыгал в грузовик и под командованием сержанта ехал наводить порядок в деревнях и на фермах… А здесь он – сам себе господин.

– Нет, Лекс, я не могу дать людей.

– Ты не понял.

Нам нужны люди, и мы их заберем. Или твою ферму с землей сровняют. Не я, так другие… Ты же помнишь, как Омега относится к дезертирам. И не переживай, с оставшимися женщинами ничего не случится – мы собираем всех мужчин, больше не будет банд кетчеров, больше…

– Лекс… – Артур вроде бы отыскал нужные слова. – Лекс, это невозможно. Люди свободны. Они просто не пойдут.

Лейтенант снял шлем и улыбнулся. Эту косую ухмылку Артур хорошо помнил.

– Пойдут. Не зря я приехал со взводом.

Они пойдут, Артур, и ты пойдешь. Помнишь, что было двадцать дней назад с Хмурым? Я не смогу тебе помочь, даже если захочу.

Конечно, Артур помнил. Все помнили, тихонько роптали, но даже с соседями не обсуждали бойню. Вдруг сосед окажется предателем, донесет, как Вымя, и зажирует на чужом добре? Непослушных детей пугали кровожадными омеговцами и, завидев танкер, малышня с воем разбегалась.

– Дай хотя бы день, – уронил Артур. – Чтобы с женой проститься.

– Завтра в полдень выдвигаетесь под началом сержанта Рика.

Он предупрежден и останется на ферме, чтобы проследить за сборами. А мне нужно назад, в гарнизон.

Равнодушно разглядывая колодец, Лекс повернулся вполоборота. Даже в сумерках было видно, как он бледен. Светлые волосы, взъерошенные шлемом, стояли торчком, на скулах играли желваки.

– Лекс… это ведь значит… Я помню: всеобщая мобилизация, да? Война?!

– Я не имею права тебе это говорить. Извини.

Выползень, почуяв, что судьба его меняется, с надеждой воззрился на командира омеговцев.

Закат померк, площадь и ферма стали серыми. Над Пустошью зажглись безжалостные звезды.

– Хоть чаю с нами выпьешь?

Лекс неожиданно оттаял и пожал плечами:

– Я бы с радостью, но совершенно нет времени. Увидимся в гарнизоне.

И зашагал к воротам.

Глава 2

Большая политика

Утреннее солнце золотило плац, багрянцем отливали окружные скалы. Гордо реяло знамя Омеги – красное, с желтой перевернутой подковой.