Линия разлома

А тут еще, как назло, Славкина жена сообщила, что тот слег с температурой. Вот и пришлось ему ехать одному.

– Так, – подвел итог Голубчиков, – до сих пор мне все или почти все ясно, – он пожевал губы и спросил: – А что вы, дружище, делали там, пока шла вся эта суета? Вспомните, как можно точнее, где были, с кем общались. Главное, что ели, что пили? Может, кто угощал? Поймите, Семен Иванович, это очень важно, чтобы понять, что с вами случилось.

Егошкин напрягся. Наступила тишина.

«Вряд ли жена опоила слабительным несчастного, – анализировал ситуацию майор.

 – Слишком много времени прошло. Кто-то его угостил аккурат перед выездом. Максимум за полчаса. Иначе он почувствовал бы себя плохо раньше и не поехал. А злоумышленникам надо было во что бы то ни стало отправить его в ночь с бурлящим кишечником. Поэтому беседовать пока с его женой нет особой необходимости».

– Семен Иванович, не надо вспоминать весь день. Восстановите в памяти события последнего часа перед выездом, – направил в нужное русло мысли потерпевшего Голубчиков.

 – Вы ведь перед отъездом, наверное, проголодались, пить хотели?

– Точно! – оживился Егошкин. – Мастер, когда меня упрашивал поехать, завел к себе в кабинет и накормил. У него же я кофе выпил.

– Чем угощал? – спросил жестко Голубчиков. Он, как опытный ищейка, уже почуял с какого конца тянуть за ниточку.

– Да обычно. Бутерброды с колбасой, сыром, кофе.

Майор резко встал и направился к выходу. В дверях буркнул что-то типа «выздоравливайте» и вихрем пронесся мимо удивленной жены.

Он напал на след. Пока приблизительный, неясный. Но чутье ему подсказывало, что надо спешить. Или сразу по горячим следам, или начнется игра в долгую. Он предпочитал первый вариант.

– Алло, Олег, ты где? – позвонил по пути Лобову. – На складе? Отлично! Задержи мастера по фамилии Иванов. Зовут Игорь Петрович. Жду тебя в отделе. Объяснения потом. Действуй!

7

Получив задание, Олег Владимирович Лобов вышел из здания полиции и направился к автомобилю.

На стоянке его ждал старенький мерседес. Он сел в машину, завел двигатель и вдруг достал фотографии. Что-то не давало ему покоя в этих безжизненных лицах. Внимательно всматриваясь в каждую, он отложил одну. Это была фотография женщины лет 40. Глаза закрыты, лицо спокойное. «Как будто спит, – подумал он, – неужели, Светлана? Не может быть».

Он опустил голову на руль, предавшись воспоминаниям.