Лунный князь. Беглец

Вскоре Ринхорт непринужденно болтал, так и не объяснив причины поспешного бегства.

– Тогда святой Кейен отказался и от имени, – рассказывал он, – когда понял, что приписывают ему люди святость, которой, как он считает, может обладать только Единый. Он отказался помогать больным и хворым и покинул обитель, разжиревшую на подаяниях от паломников. За это люди, озлобившись, его прокляли, а иерархи отлучили его, как еретика.

– Он говорил, что у него был внук Лостер. Разве может быть внук у монаха, да еще и святого?

– Не спеши с выводами, Райтэ.

На островном языке, откуда он родом, «лостер» означает «продолжатель». У него все дети – Лостеры. Он бродит по миру, появляясь там, где помощь требуется, а в Нертаиле черная хворь уже месяц людей косит. Но Кейен никогда не оказывает помощь впрямую, вот и прячется. Его можно встретить в самых неожиданных местах.

У меня было совсем другое представление о целителях.

– А как тогда он лечит?

– Через птиц и зверей.

Собак посылает, а собаки считаются у суеверов нечистыми животными, не каждый пустит. Тогда псы рядом где-нибудь шатаются, спят под забором, кости грызут, никто и не подумает, что посланники. Или кошек направляет страждущим, а то  и птиц. Споет такая птичка под окном, и слепой прозреет.

– И все ради того, чтобы его самого не заподозрили в помощи?

– Да, самый правильный святой, я бы сказал.

– Что демоны понимают в святости? – фыркнул я.

Ринхорт засмеялся:

– Демоны-то как раз понимают.

– Ты потому его знака испугался и не убил?

– Я же все-таки не демон. Убил бы, если б мой жрец приказал, – жестко сложились губы рыцаря. – Потому и считают нас многие воплощенными демонами. Но грешен ли топор в том, что срубил дерево?

– Грешен. Мог бы и поломаться.

– Мы слишком прочные топоры.

– Тогда руку отрубить, его держащую, – кровожадно предложил я.

– Это только ты смог. Вовремя отрубил, когда твой жрец еще топор на топорище не успел насадить, первую инициацию провести до конца.

Потом не слететь.

Он замолчал, стиснув зубы до скрипа, и я почувствовал ненависть его сердца – по эху, откликнувшемуся в груди.

Вскоре Ринхорт резко свернул с тропы и остановил коня на поляне в гуще леса. Вынул пару мечей из ножен.

– Слазь, Райтегор, разомнемся.

Где бы и у кого за выпавшие из памяти годы я ни учился биться на мечах, вынужден признать: плохо учился.