Лунный князь. Легенда

Он так и не узнал о нашей дочери Сеане. Я не успела показать ему нашу малышку, а писем мы друг другу не писали, слишком велик риск.

– Так моя земная мать – не дочь князя Доранта?

– Он удочерил ее. Когда Ионт захватил наш замок, я надела на нее это кольцо, чтобы Завоеватель пощадил свою племянницу. Но проклятый император сказал, что так даже лучше для ритуала. Если бы я знала, какой ритуал он имел в виду!

Я сглотнул осевшую в горле горечь и долго молчал. Мои матери, небесная и земная… Смогу ли я осуществить задуманное ради вас и других?

И какой все-таки ритуал провел Ионт на самом деле? Призвал сущность смерти или самого лунного дьявола?

Княгиня поняла мое молчание по-своему:

– Райтэ, ты не должен считать, что не имеешь права носить имя Энеарелли.

Меч Иллинир признал тебя наследником не потому, что Дорант… схитрил, – она улыбнулась так, что я понял, почему за улыбку этой женщины, когда она была юной, и царство отдать не жалко. – Королевский род Ардонцев связан с княжеским родом Энеарелли. Они растут из одного древнего корня, и ты – прямой потомок младшей ветви и наследник князя Доранта по праву земной крови.

– Я – дарэйли, и земная кровь… если она и есть, то слабое эхо. Это тупик для рода. У нас не бывает детей.

Она помолчала, но между бровей пролегла скорбная складка. И улыбка горчила:

– Это плохо, но не так и страшно, внук. Зато дарэйли могут жить очень долго, и наш дом не останется без защитника. У Доранта тоже нет своих детей.

– А как же мой дядя?

– Несчастный Грюнт – мой позор.

Он сын… одного насильника, – откинувшись на спинку кресла, женщина прикрыла глаза. – Я вышла за князя беременной. Дорант знал, он усыновил и его, но «хранитель рода» не захотел признать Грюнта наследником Энеарелли.

– Дядю испытывали в младенчестве? – решил проверить я старую догадку.

– Как только родился. О, боже, как малыш визжал, когда внесли меч Иллинир! Словно его резали. Может быть, в тот момент Грюнт и стал безумным.

– Жестоко, – пробормотал я.

Мои вассалы докладывали, что дурачок Грюнт с нашим появлением забился в самую глубокую нору и почти не показывался. Демонов он боялся панически, и за три месяца моего здесь пребывания познакомиться с дядей не удалось. Да мне и не хотелось.

– Дорант клялся, что такого не может быть и никогда не было, и меч лишь проявил врожденный изъян ребенка, – сказала Анита. – Иногда у Грюнта бывают проблески разума, но бывают и приступы безумия.